Читаем без скачивания «Если», 2006 № 08 - Журнал «Если»

Рапид — сверхскоростная съемка какого-либо быстрого процесса, прокручиваемая потом с нормальной скоростью; в результате получается качественное изображение в замедленном темпе.

Саспенс — (от английского suspense — нагнетание, тревога) ряд кинематографических приемов по нагнетанию страха. Азы саспенса разработаны Альфредом Хичкоком, хотя сам Хичкок давал всему комплексу приемов одно общее определение: саспенс — задержка перед показом того, что зритель хочет увидеть.

Синий (зеленый) экран — система, когда актеры снимаются в студии на синем или зеленом фоне, а фоновая картинка затем накладывается отдельно. Впервые система была применена в 1940 году в сказке «Багдадский вор». Изначально наложение фоновых кадров осуществлялось химическим способом. Ныне — компьютерными методами.

Ситком — ситуационная комедия, или комедия положений. Комедийный сериал, в котором слышится смех за кадром.

Спин-офф (spin-off) — фильм, созданный на основе персонажа, ранее появившегося в другом фильме на вторых ролях. Так, «Женщина-кошка» — спин-офф цикла о Бэтмене.

Спойлер — информация о сюжете фильма, которая не должна раскрываться до определенного момента. Часто рецензенты в своих текстах предупреждают читателей: «Внимание — далее спойлер», чтобы раскрытие сюжетных поворотов не повлияло на тех, кто еще не смотрел картину.

Таглайн — рекламный слоган фильма.

Тизер и трейлер — рекламные ролики фильма. Тизер — совсем короткий, на несколько секунд; трейлер длится несколько минут.

Тривиа — (от английского trivia — мелочи, пустяки) набор «примочек» в фильме: цитат, реминисценций, отсылок к предшественникам и пр. Также набор забавных фактов о фильме, например — в одном из эпизодов «Автостопом по Галактике» в качестве массовки снимались родственники Дугласа Адамса.

Триквел — второе продолжение фильма, сиквел сиквела, или третья часть.

Файтинг — боевой эпизод.

Фильминг- то же, что продакшн: непосредственно процесс съемок.

Фильм-нуар — (от французского noir — черный) фильм, снятый в мрачной и депрессивной стилистике старых черно-белых гангстерских лент. Пример стилистики нуар — «Город грехов» Роберта Родригеса.

Флэшбэк — вставной эпизод фильма: воспоминание, реминисценция, сцена из прошлого.

Дмитрий БАЙКАЛОВ

ПРОЗА

Борис Руденко

Слабое звено

— У Бартоло тестовая программа не прошла, — ни с того ни с сего сказала мне Ольга, выбираясь из бассейна.

— Не прошла, значит, не пустили, — автоматически пробормотал я, вытирая лицо. — А с какой стати он вообще ее запустил?

— Ты же знаешь, как он относится к Коммуникатору. Это же его дитя.

— Приемное дитя, — поправил я ее. — И к тому же прекрасно воспитанное родными родителями.

Ольга улыбнулась и принялась растираться полотенцем. — Но программа все же не прошла, — сказала она. — Бартоло обеспокоен. Честно говоря, и я бы обеспокоилась.

Я хотел ответить ей какой-нибудь шуткой, но увидел, что с противоположного бортика меня зовет Сурдин.

— Передай ему, чтобы больше не мучил ни программы, ни Коммуникатор, — сказал я. — И сама не переживай по пустякам. Бартоло придется немного потерпеть. Настанет время, и у него будет возможность показать свою квалификацию… Ты в оранжерею? Тогда встретимся после обеда…

Я бросил полотенце в утилизатор и пошел к Сурдину.

Мы герои, всем известно. Некоторые, правда, считают нас идиотами, но это их личное дело. Хотя иногда я был готов согласиться с этими некоторыми. Теперь — нет. Такие мысли обычно приходят в первом полете примерно спустя год после старта. Каждый из нас рано или поздно начинает задумываться о том, во что он, собственно, ввязался, когда скорость Обломка переваливает за световой порог и возвращение возможно лишь теоретически.

Мы прокладываем путь тем, кто последует за нами. У них будут свои трудности, на новой планете их ждут опасности и проблемы, о которых мы, возможно, никогда не узнаем, но от самой мучительной — шестилетнего заточения в замкнутом пространстве межзвездного корабля — мы их избавим.

Тот разговор с Ольгой я выбросил из памяти уже через несколько минут, но, как оказалось, напрасно. Спустя несколько дней тема всплыла вновь.

— Командир, извините!

Доктор Кольцов остановил меня у двери каюты. Маленький, плотный и густоволосатый (растительность занимала всю площадь его лица, кроме полоски лба и очков), Кольцов сейчас выглядел словно взъерошенный и очень взволнованный воробей.

— Извините, командир, — он засмущался, будто готовился произнести очевидную глупость. — Я случайно услышал, что с Вратами возникли какие-то проблемы.

— Я тоже слышал подобное, — сказал я.

— И что вы скажете? — кажется, Кольцов от волнения приоткрыл рот, но сквозь густую растительность на губах и подбородке это было не очень заметно.

— Мне часто приходится слушать всякие нелепости, — пожаловался я. — Большая часть из них связана с кажущимися проблемами.

— Но Коммуникатор, он…

— Я еще не все сказал, доктор. Проблемы с Коммуникатором на сегодняшний момент — это и есть нелепости. Кстати, кто вам о них сообщил?

— Просто… случайно услышал… не помню даже где и от кого, — Кольцов явно устыдился, но сквозь его волосяной покров краски лица были неразличимы. Он взмахнул пухлой рукой и быстро убежал.

Я озадаченно глядел ему вслед. Откуда эти разговоры? С какой стати Бартоло вообще вздумал гонять тесты, которые заведомо не могут показать результат? В этом следовало разобраться.

Герои — так говорят о нас, когда хотят сделать приятное. По сути же мы просто дальнобойщики, обыкновенные водители. Наша работа — доставить Коммуникатор к планете, намеченной для колонизации. И только. Ко всему остальному мы никакого отношения не имеем. Если полет занимает пять-шесть лет, то подготовка к нему — примерно столько же, но этим занимаются другие. Нужно отыскать в поясе астероидов подходящий обломок и перетащить на него в разобранном виде, а потом смонтировать Коммуникатор — Врата в новый мир. Для этого требуются огромные средства, колоссальные усилия тысяч людей. И только после этого на Обломок забрасывается полетная команда. Достигнув цели, мы откроем Врата и вернемся через них на Землю, а в построенный межзвездный туннель устремятся многочисленные отряды колонистов.

Пройдут годы — и очередной Обломок отправится в путь теперь уже с нового, освоенного человечеством плацдарма.

А мы просто водители…

Через три недели мы отметим первую годовщину полета. Это серьезная дата. Думаю, год прошел успешно. У нас не случалось серьезных происшествий, экипаж был здоров и вообще внешне все шло нормально, хотя в последние дни я начал испытывать неясное беспокойство, пока что не понимая его причины…

Набирая салат из судка, я ощутил толчок в плечо.

— Извините, командир, — сказал Войцех.

Я посмотрел на него. Неуверенными движениями Войцех тыкал перед собой вилкой, пытаясь подцепить кусок жаркого. Лицо его было багровым, взгляд замутнен.

— Что с тобой? — спросил я.

— Все нормально, — побормотал он, избегая смотреть мне в глаза. Изловчившись, наколол-таки кусок, положил на тарелку и удалился к дальнему столику, шагая с чрезмерной тщательностью.

У нас не было специальных запретов или ограничений на потребление спиртного. Да это и невозможно: синтез этилового спирта в наших условиях — задача для первоклассников. Но ни один из членов экипажа не имеет вредных привычек. Их тестировали десятки раз. В полет не попадают ни потенциальные алкоголики, ни наркоманы. У всех нас иногда возникает потребность немного расслабиться, и я отношусь к этому снисходительно. Однако Войцеху через два часа заступать на вахту. И хотя его задача вахтенного пока сводилась всего лишь к наблюдению за показаниями приборов (дай бог, чтобы так продолжалось и дальше), все это мне очень не понравилось.

Сегодня в кают-компании на обед собралось человек пятнадцать. Каждый из присутствующих все прекрасно понимал, однако старательно делал вид, что ничего не замечает. И это не понравилось мне еще больше. Они явно были информированы лучше меня. Я отставил свою тарелку, пошел за Войцехом и сел напротив.

— Что случилось?

— Все нормально, командир, — он попытался изобразить беззаботную улыбку, однако получилось неважно.

— Скоро начинается твоя смена.

— Ну и что? — теперь Войцех решил, что нужно показать искреннее удивление, и снова вышло неудачно.