бы плохо ни было.
Люба переживала до дрожи в коленках, что Ибрагимовы узнают, как её побил на глазах прихлебателей упырь Степанченко. Ослеплённая болезненной гордыней, школьница возомнила, что братья отвернутся от неё, как от последней падали. Гонима одноклассниками – ничтожнее некуда. Близнецам в компании не нужна соплячка и убожество.
С малых лет не зная защиты, школьница искренне считала, что её видение ситуации – единственно верное. Не смекала, что другие рассуждают иначе. Самолюбивая Поспелова держала рот на замке, а Ибрагимовы принимали её молчание за толстокожесть и умение быть выше глупых злых людей.
Глава 9.
Тучи заволокли утреннее субботнее небо. Холодный туман клубился меж стволов голых деревьев, когда Люба покинула территорию родного дома.
Фигуры братьев маячили на углу перекрёстка сквозь сырой туманный дым. Школьница обрадовалась, что успела и близнецы не ушли без неё. Оба были в тёмных шапках, но тем не менее отличить одного от второго не составило труда.
Сдержанный Имир не изменил себе – чёрные джинсы, синяя куртка на молнии, тёмно-серый шарф. Сэро стоял к подходившей Любе спиной. На пуховике гранатового цвета был вышит огромный белый орёл с распростёртыми крыльями.
«Красиво! Вот же модник!» – улыбнулась тихоня, расстроенно отметив, что повеса одевается эффектнее и лучше её, девчонки.
– Привет! Как настроение? – улыбнулся Имир и тут же озаботился: – Что у тебя с губами?
Люба под пристальными взглядами стушевалась и прикрылась рукой. Сторона, попавшая под удар Тимона, за ночь у краёв рта взялась широкой бордовой полосой.
– Обветрила, – схитрила десятиклассница и прошла вперёд. Братья многозначительно переглянулись и двинулись следом.
– Погода замечательная! – решила нарушить повисшее молчание Люба.
– Это в каком таком месте? – озадачился повеса.
– Туман густой и тучи тяжёлые! Мне нравится! Хоть бы и на Новый год так было! – размечталась школьница. – Лучше бы, конечно, снег выпал, но на Кубани его вечно не дождёшься!
– Не ожидал, что ты любительница туч!
– Ещё какая! Когда вырасту, перееду туда, где постоянно холодно и дождь льёт.
– Зачем?
– Чтобы кутаться у окна в плед и пить горячий чай с мёдом! – Люба повернулась к позади шедшим пацанам и довольно захлопала в ладоши.
– Слыхал?! – обратился Сэро к брату. – Мы свалили подальше от холода в тёплые края, а она желает смыться на север!
– Каждому своё, – улыбнулся Имир. – Чужие желания – потёмки. И чем тебя холод так привлекает?
– Не знаю, – пожала плечами ровесница. – Наверно, тем, что в дождь и снег люди все прячутся. Пусто на улицах становится. Если снаружи такая погода, я чувствую себя уютно!
– И я кайфую в холодрыгу, когда сижу в тёплой хате и пялюсь из окна, как прохожие мокнут да мерзнут! – фыркнул Сэро, насмешив компанию. – Родители твои тоже, вероятно, хотят отсюда удрать?
Поспелова вспомнила, как однажды поделилась с матерью желанием жить в Карелии, а та её мечту назвала бредом.
– Если честно, думаю переселиться одна… И никого пускать к себе не собираюсь!
– И правильно! – согласился Имир. – Пусть «всякие там» держатся подальше! Такие, как Сэро, например. Он тебя плохому научит, гарантирую. А меня можно и пустить в гости погреться. Обещаю прийти с гостинцами… Осторожно!
Брюнет схватил Любу, шедшую спиной вперёд, за предплечье и отстранил вбок. Девочка, отвлекаясь на болтовню, позабыла следить за дорогой – из-за угла резко вынырнула компания местных цыган, и школьница чуть было не врезалась в них.
Цыгане, неопрятно, плохо одетые, пахнущие бедностью и беспорядочным образом жизни, проплыли мимо. На головах женщин красовались несвежие пёстрые платки; волочившиеся по земле свободные юбки не скрывали некрасивой утоптанной обуви, а то и грязных калош. Тёмно-жёлтые, а то и почти чёрные, изъеденные кариесом до крошечных пеньков, зубы вызывали приступ тошноты. Девочка затормозила, обернулась вслед прошедшей толпе, чтобы ещё немного поглазеть на них.
– Ты чего? – окликнул её Сэро.
– Цыгане…
– Впервые видишь?
– Нет, часто. Вы разве не должны поздороваться с ними по-своему, по-цыгански?.. Ну или пообщаться?
Близнецы переглянулись, а потом, не скрывая иронии, рассмеялись.
– Родная, если мы цыгане, это не значит, что непременно дружим со всеми остальными цыганами, проживающими в городе, – ответил Имир. – Мы не обязаны здороваться и общаться с каждым незнакомым цыганом, встречающимся на пути.
– Как так?!..
– Ты русская, верно?
– Да.
– Всякому русскому рада? Каждого считаешь хорошим человеком и готова без обиняков пустить к себе в дом? Записать в близкие друзья, бескорыстно помогать и так далее?
Поспелова впала в ступор. Вспомнила побои Степанченко, насмешки Илютиной, оскорбления одноклассников. Вспомнила двоюродную сестру Лену, что приходила в Любин дом, смело брала деньги, еду и не стесняясь хамила. Перед глазами проплыли сплетники Петуховы и развратный Чумак, постоянно домогавшийся её.
– Думаю, не рада. От многих вообще бы держалась как можно дальше!
– Почему же, Любонька? – хитро прищурившись, поинтересовался Сэро. – Они же свои, ты должна со всеми быть приветливой!
– Не заслужили! – насупилась школьница.
– Ну вот сама и ответила на свой вопрос, – усмехнулся отличник.
– А разве вы не подчиняетесь местному барону?
– Люба, мы приезжие и живём сами по себе. У нашей семьи свои традиции и понятия, как нужно жить. У местных цыган – свои. Их ценности с нашими не пересекаются. Между нами нет ничего общего. Если нет ничего общего, зачем соблюдать какие-то отношения?
Поспелова молча хлопала глазами, понимая, что Имир прав.
– В нашей семье главу цыганской общины называют старейшиной. Если бы ценности местных баронов и их управление устраивали родителей, наша семья присоединилась бы к здешним общинам, – продолжил отличник. – Проще говоря, для городских цыган мы чужие, потому что живём по своим меркам. А они чужие для нас.
– У вас так можно? – робко поинтересовалась сверстница.
– А почему должно быть нельзя? – ответил вопросом на вопрос Сэро. – Мы не единственные одиночки в городе. Есть и другие цыганские семьи, живущие сами по себе. И не только здесь, но и в других местах. Оглы Илью помнишь?.. Он из соседнего города. Его большая семья настолько сплочённая и дружная, что в общине не нуждается.
Школьники замолчали. Туман постепенно рассеивался, и вместе с ним загадочность пустынного субботнего утра.
– Чего задумалась? – нарушил тишину повеса, которому надоело играть в молчанку.
– Да так, вспомнила кое-что.
– Что?.. Поделись! Хочешь, Имир вместе с тобой подумает, и будут у вас одни мозги на двоих! Пирожок, слушай: ты в школе тихая незабудка, а по факту болтаешь быстрее пулемёта! Иногда у меня от твоего странного поведения крыша едет!
– Почаще с приличными людьми надо общаться, чтобы крыша на месте держалась, – подколол близнеца отличник.
– Если бы ты был менее избирательным, братец,
