Он покачал головой.
— Я удивлен всем этим не меньше тебя.
— Некоторые ваши лидеры наверняка знают о хранителях, пусть и в самых общих чертах, — ответила Сидни. — Но где точно они находятся, им неизвестно. Хранители умеют прятаться и могут легко сняться с места, если их обнаружат. Они сторонятся вас. Не любят вас.
Я вздохнула.
— Вот почему они не выдадут нас. И вот почему они так взволновались, узнав, что я, возможно, убила Татьяну. Кстати, спасибо, что подкинула им эту идею.
Сидни не считала нужным извиняться.
— Это обеспечивает нам защиту. — Она подавила зевок. — И что теперь? Я совсем без сил и не в состоянии обсуждать всякие безумные планы, твои или Эйба, пока не высплюсь.
Я понимала, что она устала, но только сейчас до меня дошло, в какой степени. Сидни не похожа на нас. Мы тоже нуждались в сне, но обладали выносливостью, позволяющей повременить с этим, если понадобится. Она бодрствовала всю ночь и столкнулась с ситуациями, в которых определенно не чувствовала себя комфортно. И выглядела так, словно могла заснуть прямо здесь и сейчас, привалившись к стене. Я посмотрела на Дмитрия.
— Посменно? — спросила я.
Ясное дело, ни он, ни я не оставим нашу группу без охраны, пусть даже в глазах всех мы выглядим героями, якобы убившими королеву.
Он кивнул.
— Ложись ты первой, а я…
Дверь распахнулась, мы с Дмитрием мгновенно вскочили. Там стояла девочка-дампирка, сердито глядя на нас. Она была года на два младше меня, примерно ровесница моей подруги Джил Мастрано, студентки Академии, которая очень хотела научиться сражаться. Эта девочка выглядела так, словно тоже хотела этого — судя хотя бы по ее воинственной позе. Как и большинство дампиров, стройная, хорошо сложенная, она, казалось, в любой момент готова была наброситься на нас. Прямые волосы до пояса, темно-рыжие, прорежались отдельными выгоревшими на солнце золотистыми прядями. Глаза у нее были голубыми, в точности как у Джошуа.
— Значит, это вы — те герои, которые заняли мою комнату, — заявила она.
— Ангелина? — догадалась я, вспомнив упоминание Джошуа о сестре.
Она прищурилась, явно недовольная моей осведомленностью.
— Да.
Она устремила на меня прямой, изучающий взгляд, и, казалось, увиденное ей не понравилось. Потом ее взгляд переместился на Дмитрия. Я ожидала, что она смягчится, падет жертвой его привлекательности, как это происходит с большинством женщин. Увы. Ее подозрительность ничуть не убавилась. Она снова переключила внимание на меня.
— Не верю я в это, — заявила она. — Ты слишком слабая. И слишком нарядная.
Нарядная? Неужели? Я себя такой не ощущала — в обтрепанных в стычках джинсах и футболке. Хотя… разглядев девочку внимательнее, я могла понять ее позицию. Одежда на ней была чистая, но ее джинсы выглядели совсем древними, а на коленках даже прорвались. Блузка простая, когда-то белая, но со временем пожелтевшая и, по-видимому, самодельная. Может, по сравнению с ней я и выглядела нарядной. Конечно, если кто-то и заслуживал такой характеристики, то это Сидни. В ее костюме можно было отправляться на деловую встречу, и ей не приходилось в недавнем прошлом сбегать из тюрьмы и драться.
Правда, Ангелину она совсем не интересовала. Возникло чувство, что алхимиков здесь относят к странной категории людей, отличающихся от тех, кто способен вступать в браки с хранителями. Алхимики привозят припасы и уезжают. Для этих людей они почти «кормильцы». Это поражало. Хранители больше уважали тех людей, которых представители моего рода презирали.
Как бы то ни было, я не знала, что ответить Ангелине. Неприятно, когда тебя называют слабой и ставят под сомнение твою храбрость. Мой норов на мгновение взыграл, но не вступать же в драку с дочерью хозяев? И вдаваться в детали убийства Татьяны я тоже не собиралась. В итоге я просто пожала плечами и заметила:
— Внешность обманчива.
— Да, — холодно ответила Ангелина. — Это точно.
Она подошла к маленькому сундуку в углу и достала оттуда что-то вроде ночной рубашки.
— Смотри не испачкай мою постель, — предостерегла она меня и перевела взгляд на Сидни, сидящую на втором матраце. — Мне плевать, что будет с постелью Паулетты.
— Паулетта — твоя сестра? — спросила я, пытаясь получить какое-то представление об этой семье.
Похоже, что бы я ни сказала, это раздражало девочку.
— Конечно нет.
И Ангелина удалилась, хлопнув дверью. Я изумленно смотрела ей вслед.
Сидни зевнула и вытянулась на постели.
— Скорее всего, Паулетта… ну, не знаю. Любовница Раймонда. Вторая жена.
— Что? — воскликнула я. Морой, женившийся на человеческой женщине и имеющий любовную связь с моройкой? Похоже, близок предел моей способности удивляться. — И она живет с его семьей?
— Не проси у меня объяснения. Я вникаю в ваши извращенные представления о жизни ровно в той мере, в какой это необходимо.
— Это не мои представления о жизни, — возразила я.
Зашла Сара, извинилась за Ангелину и спросила, не нужно ли нам что-нибудь. Мы заверили ее, что все прекрасно, и горячо поблагодарили за гостеприимство. После ее ухода мы с Дмитрием распределили смены. Я предпочла бы, чтобы мы оба бодрствовали, поскольку не была уверена, что Ангелина не перережет кому-нибудь во сне горло. Однако мы оба нуждались в отдыхе и не сомневались, что мгновенно среагируем, если в нашу дверь начнут ломиться.
Итак, предоставив Дмитрию караулить первому, я свернулась калачиком на постели Ангелины, стараясь «не испачкать» ее. Она оказалась удивительно удобной. А может, я просто сильно устала, так сильно, что почти сразу меня покинули все тревожные мысли — и о возможной казни, и о потерянном родственнике Лиссы, и о лесных вампирах. Глубокий сон окутал меня… но это был не мой сон. Реальность сместилась, и я почувствовала, что меня затягивает в сон, вызванный магией духа.
Адриан!
Эта мысль взволновала меня. Я скучала по нему и страстно желала поговорить с кем-нибудь напрямую после всего, что видела при дворе. Во время нашего бегства разговаривать особо было некогда, и, оказавшись в лесной глуши, в этом странном, новом для меня мире, я остро нуждалась в том, чтобы попасть в нормальную и цивилизованную обстановку.
Вокруг меня начал формироваться мир сна, становясь все отчетливее. Это оказалось совершенно незнакомое место, официальная приемная с креслами и кушетками, на которых лежали бледно-лиловые подушки. На стенах висели в ряд картины маслом, в углу стояла большая арфа. Я уже давно поняла, что невозможно предугадать, куда перенесет меня Адриан или во что оденет. По счастью, и здесь я оказалась в джинсах и футболке, со свисающим с шеи голубым амулетом — назаром.
