неожиданно сказал Малкольм. – Вы все должны остаться. Ваше присутствие здесь критически важно для следующей фазы.
– Какой фазы? – спросил Вайс.
– Активации защитного протокола «Архивов», – ответил Малкольм. – После моей эвакуации Моретт попытается силой извлечь артефакты. Это может привести к катастрофическому коллапсу квантовой матрицы. Вы должны быть в пещерах, чтобы предотвратить это.
– Но как мы сможем противостоять вооруженным силам Моретта? – усомнилась Чен.
– Не силой, – объяснил Малкольм. – Знанием. «Прозерпина» предоставит вам необходимые инструкции. Вы должны инициировать вторичный протокол стабилизации – аналогичный тому, что я активировал изначально, но более… распределенный.
Его голос становился слабее, глаза постепенно закрывались.
– Я буду направлять вас… из места между временами. Но действовать должны вы. Физические представители человечества, выбирающие свой путь.
С этими словами он окончательно погрузился в подобие комы, хотя мониторы продолжали регистрировать интенсивную мозговую активность.
– Пора, – решительно сказала Ирина. – Запускайте капсулу.
Вайс активировал последовательность запуска. Внутренняя дверь капсулы герметично закрылась, отделяя Малкольма от остальных. Через несколько секунд раздался приглушенный гул двигателей, и индикаторы на панели управления шлюзом показали, что внешняя дверь открылась, выпуская капсулу в космос.
– Капсула успешно запущена, – подтвердила «Прозерпина». – Траектория стабильна, системы функционируют нормально. Расчетное время перехвата кораблем Альянса – двадцать две минуты.
– А теперь? – спросила Чен, глядя на Кейн, которая все еще сидела на полу, погруженная в свои видения.
– Теперь мы идем в пещеры, – решительно сказала Ирина. – Как сказал Малкольм, начинается следующая фаза. И нам предстоит защитить «Архивы» от тех, кто хочет их контролировать или уничтожить.
– Что с ней? – Вайс кивнул в сторону Кейн.
– Она пойдет с нами, – неожиданно ответила Ирина. – То, что показал ей Малкольм, изменило её. И я думаю, она может быть полезна.
Она подошла к Кейн и протянула руку, помогая ей подняться.
– Ты видела все возможные пути, – сказала Ирина. – И теперь должна выбрать свой. Ты с нами или против нас?
Кейн медленно подняла глаза, её взгляд постепенно фокусировался на настоящем.
– Временные линии… они так сложны, так взаимосвязаны, – прошептала она. – Я думала, что мы защищаем естественный ход времени, но на самом деле… мы просто выбирали одну вероятность вместо другой. Не более естественную, просто… другую.
Она приняла руку Ирины и поднялась.
– Я с вами, – твердо сказала она. – Не потому, что полностью согласна, а потому что увидела, к чему приводит фанатичная приверженность одной философии. Будущее не предопределено. Оно создается выборами в настоящем.
Вайс выглядел скептичным, но Ирина кивнула, принимая её решение.
– Тогда идем, – сказала она. – «Прозерпина», проложи нам безопасный маршрут к пещерам.
– Маршрут проложен, – ответила ИИ. – Но должна предупредить: полковник Моретт обнаружил исчезновение пациента Харпера. На станции объявлена полная тревога. Все выходы блокированы, идет поиск по всем секторам.
– Мы успеем добраться до пещер до того, как нас обнаружат? – спросила Чен.
– Вероятность успеха – 64%, – ответила «Прозерпина». – Но я могу увеличить её, создав отвлекающие манёвры в других секторах.
– Делай всё необходимое, – решительно сказала Ирина. – Мы должны добраться до центральной структуры «Архивов» до того, как Моретт поймет наш план.
Они покинули шлюзовой отсек, направляясь по техническим туннелям к пещерам, где хранились артефакты. Впереди их ждала новая битва – не просто за контроль над древними технологиями, но за само будущее человечества и его отношения со временем.
А где-то в космосе, в маленькой спасательной капсуле, тело Малкольма Харпера продолжало своё путешествие, в то время как его сознание парило в пространстве между временами, наблюдая за разворачивающимися событиями и готовясь к следующей фазе плана, который начался тысячи лет в будущем и теперь достигал своей кульминации в настоящем.
Глава 13: Скрытая лаборатория
Тобиас Вайс был найден мертвым на следующее утро.
Его тело обнаружили в одной из изолированных лабораторий станции, без видимых повреждений, словно он просто заснул и не проснулся. Но предварительное сканирование показало знакомый паттерн – микроскопические повреждения в мозговой ткани, идентичные тем, что были найдены у доктора Чанг.
Известие о смерти ученого распространилось по станции с молниеносной скоростью, усиливая и без того напряженную атмосферу. Для большинства персонала это было очередным подтверждением опасности, связанной с исследованием артефактов. Для Ирины Ковалевой и её небольшой группы – жестоким напоминанием о ставках в их противостоянии с Мореттом.
– Это не случайность, – тихо сказала Ирина, когда они с Чен и бывшим представителем консорциума Кейн собрались в лингвистической лаборатории для обсуждения ситуации. – Вайс был убит.
– Ты уверена? – настороженно спросила Чен. – Паттерн повреждений соответствует тому, что мы видели у Чанг. Это может быть естественным следствием контакта с артефактами.
– Вайс не имел прямого контакта в последние дни, – покачала головой Ирина. – Он строго соблюдал протоколы безопасности. Кроме того, я обнаружила следы взлома в его личных файлах – кто-то искал информацию о модифицированном нейроинтерфейсе и стабилизирующем препарате.
– Моретт, – мрачно предположила Кейн. – После исчезновения Харпера он стал более… агрессивным в своих методах. Вайс был ключевым специалистом по биологическим эффектам артефактов и единственным, кто полностью понимал работу стабилизирующего препарата.
– И теперь эти знания потеряны, – с горечью добавила Чен. – Если нам понадобится синтезировать больше препарата…
– Не совсем потеряны, – возразила Ирина, активируя защитный протокол, блокирующий возможность наблюдения. – Вайс предвидел возможные… осложнения. Он оставил полную документацию по составу и методу синтеза в скрытой локации.
– Где именно? – спросила Кейн.
– В скрытой лаборатории Чанг, – ответила Ирина. – Той самой, которую мы обнаружили раньше. Вайс добавил свои данные к её архиву, замаскировав их под стандартные медицинские протоколы.
– Но эта лаборатория наверняка под наблюдением Моретта, – заметила Чен. – После исчезновения Харпера он усилил контроль над всеми секторами станции.
– Официальная лаборатория – да, – согласилась Ирина. – Но не вторая, более скрытая.
– Существует еще одна? – удивилась Кейн.
– Элизабет была параноиком, когда дело касалось её исследований, – с легкой улыбкой сказала Ирина. – Она создала не одну, а две резервные лаборатории, полностью изолированные от основных систем станции. Первую мы обнаружили раньше, и Моретт, вероятно, уже знает о ней. Но вторая… она скрыта гораздо лучше.
– И ты знаешь, где она находится? – спросила Чен.
– Не точное местоположение, – призналась Ирина. – Но у меня есть ключ. Элизабет оставила серию подсказок, понятных только тем, кто хорошо знал её и её работу.
Она активировала свой планшет, показывая странную последовательность символов – частично напоминающих те, что покрывали стены пещер, частично уникальных.
– Это персональный шифр Элизабет, – объяснила она. – Комбинация древнесанскритских символов, двоичного кода и её собственных лингвистических инноваций. Вайс начал расшифровку, но не успел закончить перед… смертью.
– Ты можешь продолжить? – спросила
