утренняя встреча с фельдмаршалом и остальными, которая снова перешла в ожесточённый спор с Нотери – тот требовал незамедлительно бросить все силы на Итен.
Все силы, а после «резать их как свиней» и «умыть кровью за причинённое унижение». Он вовсю ратовал за усиленную мобилизацию всего мужского населения, невзирая на необходимую рабочую силу в тылу. Казалось, иногда у Нотери проскальзывали разумные мысли, но эта война явно затронула дремавшие доселе инстинкты, и он готов был разрушить все прежние договорённости и достижения своего отца. Даже фельдмаршал Ильяс, поначалу с воодушевлением поддерживающий наследника, в последние недели подрастерял настрой. Однако Нотери с завидным талантом находил себе единомышленников. Кто-то сильный помогал ему в этом.
Кто-то, кому Талира была как бельмо на глазу. Досадная помеха на пути к полноценной власти.
Спустя минуту послышался резкий окрик, понукающий лошадей, хлёсткий удар вожжей – и карета рванула вперёд, прямо по крутой дороге через горы. Талира, выглянув в окно, замерла – так близко обрыв. Что происходит?! Но и что-то сделать она не могла, колеса загрохотали по мелким камням, карета снова накренилась и, казалось, вот-вот сорвётся с обрыва. Где гвардейцы, вся её хвалёная охрана из двух десятков людей? Гарлис?!
Шатаясь, Талира поднялась, опёрлась руками по обе стенки от дверцы, пригнув голову. Не удержалась и, упав, ударилась виском о дверную ручку и упала обратно на сиденье. Даже в глазах на миг потемнело.
За окном промелькнул чей-то силуэт, послышалось ржание лошадей. Карету лихо завернуло вправо, и колеса заскользили боком. Резкий рывок – и удар, карета замерла, накренившись. Талиру снова дёрнуло, но в этот раз она удержалась, намертво вцепившись в край сиденья. Со стороны кучера раздались крики и звуки ударов.
– Держи его! – орал один из гвардейцев.
– Крепче же!
Смахнув от глаз дрожащими пальцами прядь волос, Талира попыталась отпереть дверцу. И тут же ей навстречу подскочил Гарлис. Он отпер дверь и тут же подал обе руки, глядя прямо на неё. Не время для почтительных поклонов – гвардеец был не на шутку встревожен и всерьёз испуган.
– Вы целы, ваше величество? – Он мягко удерживал её ладони дольше положенного. И потом, осознав это, спешно отпустил.
Талира осторожно коснулась кончиками пальцев ушибленного виска – кажется, будет шишка, – но ответила спокойно:
– Жива, и будет тебе. Что происходит?
Гарлис склонил голову и снова вскинул подбородок, мельком глянул на возню впереди.
– Этот кучер – криворукий идиот, и он чуть не перевернул карету. Говорит, мол, лошади понесли и он пытался остановить… – продолжал гвардеец, но Талира уже пошла сама к кучеру, желая посмотреть на него лично. – Прикажите казнить его немедленно? – с готовностью обнажить клинок, он зашагал следом.
Талира запахнула подбитый тонким мехом плащ и остановилась на дороге перед лежащим на земле кучером. Двое гвардейцев держали его лицом вниз, и было не разобрать, что тот пытается ответить. Да и пытается ли? Или снова угрюмо молчит?
– Поднимите.
Растрёпанного и уже связанного по рукам кучера рывком поставили на колени, задрали ему голову. Скинули с волос шляпу. Нарядный мундир, вываленный в мокрой грязи, слишком плотно обтягивал крепкое тело мужчины, будто был ему не по размеру. В тёмных глазах мелькнула решимость. И ни следа ни вины, ни растерянности, ни покаяния перед своей императрицей.
Впрочем, он быстро спохватился и низко склонил голову.
Холодная мысль о том, что это было покушение, попытка её погубить, вызвала озноб и дрожь. Талира обхватила руки, соединив широкие рукава накидки.
– Сначала отправить на допрос. Лично Эвану. Чтобы остался жив – следите в оба глаза. Не уследите – поплатитесь своими головами. Ясно?
И снова ни звука не вырвалось из сомкнутых губ странного мужчины. Таким выдержанным и молчаливым впору служить тайными слугами у самого Эвана, но он тут явно ни при чём. Талира нужна ему не меньше, чем он – ей.
– Слушаюсь, ваше величество! Исполним, – коротко отчитался Гарлис и проследил за тем, как связанного кучера взвалили на круп лошади.
Талира кивнула, и вскоре Гарлис сам забрался на козлы, чтобы лично довезти карету до города.
Первый испуг схлынул, оставив в душе выжженную холодом пустыню. Кто бы это ни пытался сделать, ему не хватило сил завершить начатое – или это и впрямь была лишь попытка припугнуть?
Наконец они вернулись в столицу и промчались по малолюдным улицам до самой набережной. Гарлис присмирил лошадей, и те перешли на медленный шаг, подходя к причалу. Море волновалось, дышало и перекатывалось, врывалось прохладным ветром в окно.
– Останови здесь, – тихо скомандовала она, но Гарлис услышал и послушно выполнил приказ.
А потом так же тихо попросила доставить кучера в Верндари и никому не сообщать о происшедшем. Капитан гвардейцев лихо отдал честь и без вопросов отправился выполнять приказ.
Талира осталась внутри, не желая пока никого видеть, прикрыла глаза. Тихий гул города, шум, голоса, стук колёс – привычные звуки, окружающие с детства. И море, что вечно шумит о скалы.
И всё же до сих пор трясло. Тот найденный обрывок письма был лишь угрозой, сейчас же всё было всерьёз, а взгляд кучера подтверждал это. Её бы убили. И от одной этой мысли всё внутри переворачивалось, и не было сил собраться и выйти из кареты – ещё немного, и она не удержит лицо перед поданными.
Подавшись вперёд, Талира наконец слегка выглянула из-за плотной шторы. В последние дни она слишком часто бывала в порту, где высились мачты военных кораблей. Повреждённые, отремонтированные, закалённые в боях и новые, недавно вышедшие с верфей, они поскрипывали туго натянутыми канатами и качались на слабых волнах.
Отряд верных гвардейцев тихо переговаривался рядом с каретой, пока Талира напряжённо изучала корабли из окна. Через силу отвернувшись от тёмно-серого моря – под стать тяжёлым облакам на небе, – она наконец скомандовала проследовать в конец пристаней навстречу советнику Мэсси, который должен был ожидать её там. И он, как и всегда, точно следовал своему слову.
– Ваше величество, – нижайше склонил голову советник Мэсси перед открытым окном кареты.
Старик в последнее время был прямо на диво тих и угрюм.
– Идём? – через силу отозвалась Талира, приподнимаясь с подушек.
– Так точно, – по старой армейской привычке ответил Мэсси, поднимая седую голову. – Адмирал Алмейра да Коста ожидает на борту.
Резные украшения «Королевы волн» были хорошо видны с берега. Скалили зубы и высовывали языки диковинные морские демоны, будто бы пойманные удалым капитаном – хозяином корабля. И золотой цепью вдоль всего корпуса шёл хитрый орнамент, в который тут и там вплетались символами Покровителя остроугольные щиты. Пришвартованный в самом
