Читаем без скачивания Дыхание Армагеддона - Мурад Аджи

Дома патриарх жил под городскими воротами, у него ничего не было. Церковь, нищую, голую, дважды продавшуюся, и покупали русские, которые хотели войти в христианство. Но не через латинские ворота.

Последовала череда трудных переговоров, Москва купила-таки единственный товар, что был у греков, — имя. И стала Русь христианской, то есть Россией.

26 января 1589 года в Кремле избрали первого русского патриарха, Иова, выдвиженца Бориса Годунова. Он стал пятым, последним по рангу в иерархии патриархов Греческой церкви.

Тут обратите внимание, читатель, на две детали. Первая — греки подписали акт избрания, не читая бумаг, что указывает на безразличие, с которым создавали Церковь: документы даже не перевели на греческий язык. И это тоже отметил Успенский!

Вторая — в перечне главных лиц Греческой церкви нет патриарха Киевской Руси, который, как утверждает «официальная» российская историография, в X веке принял от греков святой крест. Его там никогда не было! Был Константинопольский, Антиохийский, Александрийский, Иерусалимский и пятый, вновь избранный Русский патриарх. Все.

Вопрос, кто представлял в Греческой церкви Киевскую Русь, повисает в воздухе. Возможен один-единственный ответ — никто.

Поэтому крещение Руси и окружено недомолвками, а Россия — незнанием прошлого.

Отсюда — от незнания! — церковный раскол, устроенный иезуитами в 1666 году. То был их реванш и победа в Смуте, позволившая через Романовых проникнуть в Кремль…

Нить исторических событий, как видим, увязалась в один плотный «крещенский» клубок. Этим мне показалось интересно крещение Руси, акт, который рвал духовные связи Европейского Севера с Кавказской Албанией, с ее Патриаршим престолом.

А это и есть начало новой геополитики! Рим начал свою намеренную игру с Москвой, как кошка с мышью.

Теперь о другом малоизвестном событии истории, и оно имело отношение к Кавказу, мотивировало причину его завоевания… Как и почему в Москве объявился русский царь? Действительно, как?

В Кавказской Албании титул «царь» шел от Аршакидов, с IV века, а откуда он взялся у правившего в Москве отрока, князя Ивана IV? Причем взялся в те самые роковые годы разрыва Руси с Кавказом? Царя же до 1547 года на Руси вообще не было.

Задать подобный вопрос имело смысл: чуть раньше тот высокий титул вдруг всплыл у Касимовского, потом у Казанского хана, причем их предки тоже не имели его.

События явно связаны, речь идет о каком-то важном итоге политики в Восточной Европе. Но каком? Ни у кого из историков не встретился вразумительный ответ… А так не бывает. Так просто не может быть.

Титул принять самовольно нельзя, на то есть воля Божья, или помазание на царство. Иначе — самозванец, вор. Правители наверняка это прекрасно знали и испытывали трепет перед духовенством.

Разобраться здесь трудно, но можно, главное — отбросить стереотипы. А сначала понять, что значил титул «царь»? Что стояло за ним? И верно ли утверждение, будто он от «цезаря», в Москву пришел якобы из Рима?

В Римской империи цезарями (или цесарями?) звали, как известно, родственников монарха, его самого величали августом… Не царем! Хорошо бы тут еще знать и о Парфии, государстве на Среднем Востоке, противнике Рима, от которого европейцы услышали это слово.

Во всяком случае Гай Юлий Цезарь, римский диктатор, не родоначальник титула. На Среднем Востоке царский титул и корону носил Кир II Великий, царь с 558 года до новой эры. Кир Великий был из тех, кто возглавлял переселение народов, его орда, разгромив Вавилон, утвердила Персию (Парсу, Перейду). Топоним связан с крылатым барсом (парсом) — тотемом людей «арийского семени», к которым причислял себя Кир.

На Древнем Алтае титул «царь» (точнее, ксар, ксер или сер) был еще раньше, его носил хан, у которого жил главный священнослужитель. То был высший титул светской власти, ей подчинялись все другие ханы. Причем подчинялись безропотно: «сер», или «сар», по-тюркски — «самый главный», «великий».

Отсюда — и «великий хан», и «сарай», то есть «дворец», «жилище царя».

Титул был связан с религией, он относился к тому, кто олицетворял наместника Бога Небесного. Слово шло от имени Гесера, пророка, три тысячи лет назад ниспосланного на землю. Древнейшие предания сохранили иные подробности тех событий: явившись миру безобразным младенцем с «зубами, мелкими, как гниды», Гесер вырос в богатыря, собрал племена Центральной Азии в народ, научил обрядам почитания Бога Единого.

Он и есть пророк тюрков, о чем сообщают древние сказания (целая библиотека!), известные на Востоке как Гесериада.

О нем упоминает Библия (Ис 42 10–11) и 108-я сура Корана, если, конечно, читать их в точном переводе и в контексте истории.

Потом Бог взял Гесера на Небо, оставив наместника, которого назвали «кесер», «кедер», «ксар». Тогда и пришел обряд миропомазания, который отправляло высшее духовное лицо, сажая на престол светского человека. Все-таки — наместник.

Здесь обращу внимание читателей на такой важный штрих. «Должность» царя была выборной, на нее претендовали лишь родственники Гесера, иначе говоря, люди его крови. Никто иной. От пророка шел царский род, и только он имел право управлять обществом.

Носители голубой (то есть Небесной!) крови.

Царя венчали короной, это тюркский обычай. Спорно? Но в Риме правитель носил на голове диадему. По-тюркски «корун» означает «оберегай», «охраняй», в этом назначение короны.

К слову, держали ее и над головой новобрачных. С той же целью. Как оберег.

Царствование, надо заметить, было очень опасным искусством — за просчет царя приносили в жертву. Чтобы искупил вину перед Богом… Думские бояре (старейшины из окружения царя) выбирали нового правителя, до его ошибки или военного поражения. Ничего не прощали царю. Отставок от него не принимали.

Он — лицо народа, лицо страны. Ему и отвечать первому.

Существовал обычай: после выборов царю устраивать хан-талау (ограбление), проще говоря, его грабили до нитки, потом торжественно выносили новые одежды и имущество, уже царские.

Народ показывал, что берет его на обеспечение, доверяет казну и благополучие…

Любопытно, «варварский» обычай вместе с Великим переселением народов пришел в другие страны. Карл Великий, основатель Франции, наверняка познал этот древний алтайский обряд. Между прочим, его корона не отличалась от короны Аттилы или Кира[39].

До XIV века «грабили» после выборов и нового папу римского. И нового арабского халифа. Что показательно — никто не противился…

Царь на Древнем Алтае вел светские дела общества, ему доверяли казну, а с ней всю материальную власть. Однако он не мог вторгаться в духовную жизнь, идеологию вели священнослужители, или тенгричи.

Царь — это казна, армия, суд… Но не слово.

У древних тюрков были две ветви власти — духовная и светская. Поэтому символом их государства стал двуглавый орел. Не правда ли, знакомый образ? Можно понять смятение человека, впервые увидевшего его среди наскальных рисунков или курганных находок Алтая?

Можно, по себе знаю.

Не буду перечислять этапы истории тюркского мира, победы и поражения, о них сказано в других моих книгах, остановлюсь на веках, известных по убогому термину «татаро-монгольское иго», термину, который абсолютно ничего не раскрывает. Ни одного нюанса политики.

Из него не следует, что Золотая Орда (страна Чингизидов) была федерацией. Как и Кавказская Албания. У этих двух стран было одинаковое государственное устройство, следовательно, и «государственные болезни» были одинаковыми, впрочем, как у всех других тюркских стран. Будь то Персия, Индия, Дешт-и-Кипчак, Абиссиния, Астурия, — все стали жертвами духовных конфликтов. Не сила, а слово сразило их.

История повторяется всегда одинаково. И в том ее основное свойство.

…Преемник Батыя, хан Берке не пытался быть царем, его склонили к исламу. В Орде начались религиозные распри, они протекали, словно лучевая болезнь, незаметно, а кончились падением Орды. Опять слово было оружием. На политическую арену вышел Крым, субъект ордынской федерации, там народ принял ислам, и в 1479 году после победы в битве при Тах-Лиа крымский хан законно взял все полномочия власти в Орде.

То был не проходной эпизод истории: Орда сразу стала другой страной — с другой верой, с другими традициями и законами. То была точка ее излома!

Чтобы не утомлять читателя деталями, скажу кратко: мораль поменяли — адаты сменили на шариат со всеми вытекающими последствиями. Изменили ось вращения общества, и оно вышло на другую орбиту — царский титул правителю уже был не нужен. Он не в традиции иолама.

Так прежний духовный институт (вторая ветвь власти) оказался не у дел, стал лишним в Бахчисарае. Но право «утверждать» царя сохранялось за ним — за старым духовенством.