Читаем без скачивания Ржевский. Том 5 - Семён Афанасьев

инструмент какой-нибудь взять, я тебя типа провожаю — она уши и развесит. И поверит. Главное, чтобы папа не встречал, — замечает Наджиб в сторону. — Да дам я тебе, дам! Тебе что, магией поклясться⁈

— Нет! Верю! — вылетает у меня на автомате. — Хотя, справедливости ради, перспектива более чем заманчивая, — признаю откровенно в следующую секунду. — Мадина, слушай, ты ж целитель. Припомни кое-что?

— Говори, — подопечная слегка озадачивается.

— Дед, когда по траве в последний момент покатился, искра жизни в нём билась? Или…?

— Хороший вопрос. — Менталистка даже губу прикусывает. Взгляд её расфокусируется. — Знаешь, а ведь не скажу наверняка: фокус не взяла, не до того было. А потом и вовсе на другое переключилась. Дим?

— А?

— Ты прав. Я очень хочу, чтобы ты ехал сюда, — она только что слова не чеканит. — Но в свете твоих последних вопросов я тебя понимаю. И поддержу в любом решении, решай все проблемы!

До меня доходит, что на их стороне в зоне слышимости появился кто-то ещё — уж больно тон подопечной стал официальным. И про деда она всё поняла.

Наджиб умная, всегда говорил. Не только красивая.

— Кстати, познакомься, это моя мама, — изобразив дикую кучу эмоций и информации одной лишь сменой мимики, Мадина переносит фокус связного амулета на фигуру в чёрном рядом с собой.

— Вот чёрт побери, — бросаю по-японски в расчёте на Арису. — И за амулет, и за портал стационарный разбираться без паузы.

Слава богу, через такой канал менталисты наверняка мыслей не видят: Наджиб-старшая не прочтёт Накосонэ и не сообразит, что я только что сказал.

Глава 16

— Приветствую! — женщина в чёрном взмахивает ладонью.

Лица её под вуалью не вижу, но тон вроде как доброжелательный. Были б рядом, работал бы расовый бонус, но не через амулет.

— Мир вашему дому, — вежливо киваю в ответ.

— Мадина говорит, ты знаешь наш язык? — продолжает, к-хм, даже не знаю, как её и назвать.

Тёща? Рановато для подобных заявлений, да и язык по доброй воле не поворачивается.

Будущая тёща? Снова ни к чему вешать ярлыки прежде времени. Это у Мадины маниакальная идея замуж за первого встречного выскочить, а если я на всех бабах, что мне нравятся, начну поголовно жениться, иначе как хаосом и безобразием подобное не окончится.

— Да, я немного вас понимаю, — отвечаю на всякий случай с осторожностью.

Мало ли. С матерями девиц ни у меня, ни у предшественника общение никогда не складывалось. По большому счёту, такой опыт и не нужен вовсе: вредит он пылкому порыву горячих сердец.

От родительниц вред один (и идиотские советы да наставления, если верить опыту Димы Ржевского. Которые ни к чему приятному не ведут).

— Если будете говорить простыми словами да помедленнее, глядишь, почти всё разобрать смогу, — продолжаю, задумчиво почёсывая за ухом.

— А-ха-ха-ха-ха, ты непередаваем! — Наджиб-старшая отстёгивает вуаль.

Ух ты. Вот это да. А она тоже ничего, хотя и старуха: лет тридцать — тридцать два на вид. Попутно: чего они так рано замуж выходят? Чего им спокойно не живётся?

М-м-м, с другой стороны, это предшественнику (Диме Ржевскому) Наджиб-старшая — не по возрасту. А мне-настоящему, если так рассудить…

Додумать мысль не получается.

Мадина, методически грамотно сделав шаг назад, оказывается у матери за спиной и принимается размахивать руками, как воробей крыльями. Лицо у неё при этом сердитое, она что-то темпераментно артикулирует губами, но без звука.

По виду похоже, как будто ругается матом.

— Дима. Твоя подопечная азбукой немых тебе передаёт: скотина, не смей пялиться на мою мать. Восклицательный знак. Ты что творишь, сволочь. Знак вопроса, восклицательный знак. Удавлю, гад. Восклицательный знак три раза. — Накасонэ быстро-быстро принимается вещать по-японски.

Какая умница. Можно было и впросак попасть, если бы не она.

— Ой, как хорошо, что ты сориентировалась, — шепчу вбок на том же языке, едва разлепляя губы, чтоб незаметно. — Дай тебе бог здоровья! Слушай, как бы ей обратно передать, что я её родительницей исключительно как картиной совершенных форм заинте…? — и снова недоговариваю.

Потому что кто-то без слов разговаривает быстрее, чем я языком.

— Передано! — Жизнерадостно рапортует Ариса на нихонго, вслед за подопечной изображая пальцами вентилятор той в ответ.

— Б**, — вырывается у меня, поскольку лицо Мадины только что молнии не мечет.

Насчёт картины совершенных форм — это я, видимо, погорячился. Судя по её взгляду. Не надо было такого говорить. Надо было иначе сформулировать.

Во-первых, Наджиб-младшая после этих слов ещё больше задрала брови на затылок, хотя казалось бы, куда выше. Глаза её напоминают блюдца, а руки изображают пантомиму, на которую никакого языка глухонемых не надо (удавка, затягивающаяся вокруг шеи. Колено, упёршееся между лопатками в спину. Клинок, отсекающий голову. Пинок под задницу).

Чёрт, что-то Мадина разбушевалась, обычно она более выдержана. Как бы ей это незаметно сейчас сказать, чтобы снизить крайне неуместный накал в общении.

Во-вторых, тридцатилетняя баба мне-нынешнему — однозначно перебор. По некоторому размышлению согласен сам с собой.

В-третьих, она замужняя, а из замужних у меня уже есть Чонг.

Кстати, китаянка — очень даже ничего вариант! Мысли табунами устремляются в сторону приятных воспоминаний часовой дальности.

В-четвёртых, папа Мадины наверняка не так широк взглядами, как муж Сяо Ши, отпускающий супругу одну за тридевять земель. Да и нравы в Заливе такие, что охота поёжиться (судя по той же одежде баб и по их взглядам на порядочность).

— Я тебе покажу любование картинами, восклицательный знак. Будешь весь остаток жизни в женском хоре подпевать, уже обещала. Восклицательный знак. Не молчи, тупая похотливая скотина, восклицательный знак. Мама тебя сейчас лично изучает, восклицательный знак. У тебя никогда не будет второго шанса произвести первое хорошее впечатление, мудак белобрысый на мою голову, три восклицательных знака. — Японка, судя по всему, владеет языком жестов отлично.

Судя по скорости перевода, точнее. Попутно интересно: а куда делся мой расовый бонус? Почему я эти кривляния Мадины как связную речь не воспринимаю?

По спине стремительно стекает предательская струйка холодного пота.

Через секунду, однако, успокаиваюсь потому что припоминаю: та речь, которая ртом и вербальная, мне понятна без исключений. А вот с языком жестов вопросы и раньше возникали, хоть и на этапе японских поклонов (у них они тоже часть коммуникации, а я долго расшифровать не мог).

— Фуф, — вытираю со лба испарину, успокаиваясь. — Чуть напрягся и перепугался: думал, языки понимать перестал! — поясняю добросовестно в вопросительный взгляд взрослой женщины.

Ой, кажется, я опять что-то некстати брякнул.

Параллельно возникает мысль: хотя-я-я, если маму подопечной нарядить в те самые плотнооблегающие брюки, в которых Далия щеголять любит… да накрасить косметикой, как девчонки недавно в Левом Береге ходили…

Ой, куда это меня понесло.

— Сука, у тебя же всё на лице написано, восклицательный знак. Немедленно вернись в мыслях на два шага назад и продолжай бояться, чего ты там боялся, восклицательный знак. — Накасонэ добросовестно работает ассистентом. — Было гораздо лучше. Что ж ты за сволочь такая, вопросительный знак, восклицательный знак.

— А как вас зовут? — спрашиваю неожиданно для себя, будучи слегка сбит с толку неуместным и обескураживающим давлением со стороны подопечной.

Надеюсь, прозвучало удачно для разрядки обстановки. А чё, люди первым делом знакомятся. И ничего такого я пока не сказал, с чего Мадина опять эти обезьяньи рожи корчит.

Обидеться на неё, что ли?

— Мне ещё никто не делал столько молчаливых комплиментов за одну секунду, — весело улыбается Наджиб-старшая. — Хм, да. Ты настоящий Ржевский, подделка точно исключена. Теперь вне всяких сомнений.

Интересно, к чему это она?

— Сука, ты же меня раньше времени в гроб вгонишь. И почему идиотам так везёт, знак вопроса. Ладно, это риторическое, многоточие. — Ариса дисциплинированно расшифровывает исходящую от подопечной коммуникацию в режиме реального времени. — А от мамы я не ожидала, задумчивое движение бровью. Обычно она ни с кем такими реверансами не расшаркивается. Ржевский, бога ради, не молчи ты с таким видом, как будто пытаешься под одеждой моей мамы разглядеть то, что тебе разглядывать никак не надо. Восклицательный знак.

— Я бы предложила по имени ко мне всё-таки не обращаться, — с дружелюбной улыбкой отвечает тем временем родительница подопечной. — И раз уж мы на связи, Дмитрий, благодарю тебя за дочь. — Она доброжелательно машет ладонью в воздухе. — Давно хотела поклониться.

— Не за что! — гаркаю бодро,