наставительно поднял палец.
— И вся история?
— Вся! Как на духу, не вру! — Семён потупился, а потом, глядя подобострастно Суздалеву в глаза, добавил: — Вашбродие наградить обещались вроде за честность.
Никон Архипович, который переживал в тот момент разочарование и досаду за потраченное на поиски Сальникова время, поморщился. Он кликнул полового и приказал принести ещё полштофа водки, после чего попрощался с Семёном, дав тому серебряный рубль, и вышел из трактира прочь.
Глава 11. Суздалев
Спалось мне скверно. И не потому, что я суеверен и соседство со скелетом меня как-то обескураживало. Любой врач за время учёбы настолько привыкает к виду человеческих останков, что относится к ним без особого пиетета.
Причиной моего плохого сна был холод. Температура после захода солнца резко понизилась, и я совершенно продрог, а потому спал урывками, часто просыпался, топал ногами и махал руками, чтобы согреться, снова ложился спать, и в таком мучительном состоянии провёл ночь, встретив рассвет совершенно разбитым.
К тому же меня одолел голод, поэтому, когда наступило утро, я вышел под первые лучи солнца и решил пройтись, чтобы немного согреться, а заодно и посмотреть, что можно добыть себе на завтрак. Изучение же останков в пещере оставил на потом.
Было бессмысленно искать вчерашнюю раненую косулю, ведь её след был потерян во время моих скитаний в тумане. Пожалуй, лучше всего было спуститься и найти реку — самый надёжный и верный ориентир, по которому в крайнем случае можно вернуться в Ирий к своим запасам.
Спускаясь, я обнаружил малинник, где с удовольствием полакомился ягодами. Ещё несколько времени спустя мне встретилась полянка, где нашлось немного боровиков, которые в этих местах называют толстокоренниками. Я срезал все грибы, забросил их в котомку и устроился под ближайшим деревом на перекур. Хотелось обдумать, что и в каком порядке предпринять после того, как позавтракаю. Однако мысли мои были внезапно прерваны.
Неожиданно чуть правее, шагах в пятидесяти от меня, на берёзу села тетёрка. Это уже само по себе было крупным везением, но подлинная удача заключалась в том, что на ветку птица опустилась так, что оказалась ко мне спиной.
Стрелять с места или подобраться поближе? С одной стороны, бить птицу пулей не самое простое дело. Есть высокая вероятность промахнуться. Если сократить расстояние, можно попасть наверняка. С другой стороны, любой шум: треск ветки, на которую нечаянно наступил, или звук покатившегося из-под ноги камня — мог спугнуть желанную добычу. Риск был и в стрельбе, и в подкрадывании. Я больше полагался на своё умение стрелять, чем на умение красться, поэтому выбрал первый вариант.
Для успеха дела требовалось немного выждать. Это важно: не шевелиться первое время, чтобы птица могла освоиться на новом месте и убедиться, что ей никто не угрожает. Если первые полминуты тетёрка не улетит, можно попробовать двинуться.
Птица, похоже, успокоилась. Медленно и плавно я поднялся, так как стрелять лёжа было невозможно из-за высокой травы. Теперь меня скрывал ствол дерева. От него примерно на уровне груди отходил обломок толстой ветки, который годился для упора. Наученный опытом, я знал, что если есть возможность использовать для стрельбы упор, ни в коем случае эту возможность упускать не следует.
Тетёрка сидела неподвижно, будто нарочно предоставляя мне возможность хорошенько прицелиться. «Ну что ж, Никон Архипович, если сейчас промажешь, то винить будет некого. Не промахнись во имя своего многострадального желудка!» — мысленно напутствовал я себя, ибо больше меня подбодрить было некому.
Похоже, это подействовало, ибо мой выстрел на удивление точно поразил птицу, которая беззвучным кулём свалилась с ветки. Закинув винтовку за плечо, я побежал за добычей и, подобрав дичь, двинулся дальше.
Река при свете дня отыскалась легко. Я быстро соорудил костёр на берегу и подвесил над ним котелок с водой. Тетёрку решил оставить до вечера, так как нужно по меньшей мере два часа, чтобы хорошо проварить дикую птицу. Поэтому завтракал я грибным супом, сварив его из найденных до этого боровиков, добавив к ним соль и сушёную траву из моих запасов в котомке.
Сытость и разлитое в воздухе утреннее тепло придали мне сил и побуждали к действиям.
Вполне естественно, первым делом я решил подняться к пещере и осмотреть найденные мной останки.
Подъём не занял много времени, ведь дорога уже была известна, и можно было ни на что не отвлекаться и не тратить попусту время.
Вход в пещеру был обращён к юго-западу, и солнце, уже почти достигшее зенита, хорошо освещало нутро моего ночного убежища.
При свете дня меня ещё издали смутил вид останков, а, подойдя вплотную, я убедился, что скелетов было два. Среди человеческих костей, хорошо знакомых мне, бросались в глаза огромные рёбра. Чуть поодаль обнаружился и череп. Вне всякого сомнения, это был медведь.
Похоже, когда-то давно человек и зверь сошлись здесь в схватке, из которой никто не вышел победителем. Возможно ли было в точности восстановить картину произошедшего? Наверное, да. Если вы знаменитый сыщик Шерлок Холмс, герой рассказов сэра Артура Конана Дойла, невероятно популярных в последнее время в Российской Империи. Но я, хоть и курил трубку, годился лишь на роль доктора Уотсона.
И всё же я попытался применить дедуктивный метод, и мне удалось сделать кое-какие выводы и догадки.
Вначале я осмотрел место целиком. Останки довольно сильно присыпало песком и листьями, которые нанесло в пещеру ветром. Из этого можно было сделать вывод, что смертельный поединок между человеком и зверем состоялся давно.
Немного поработав руками, я расчистил оба скелета. Среди костей нашёлся большой охотничий нож. Лезвие его поржавело, но было целым. Чуть далее от него обнаружилось ружьё, металл которого был также изъеден ржавчиной.
Это была берданка, однозарядная винтовка, хотя уже и устаревшая, но всё ещё не списанная со счетов. Я подёргал затвор. Он нехотя поддался. На пол пещеры выпала гильза. Значит, владелец успел выстрелить, но перезарядить винтовку не успел. Я посмотрел в ствол на просвет: пули там не было.
Затем я осмотрел скелет человека и уверился, что его убил медведь. Конечно, до осмотра можно было с натяжкой предположить, что человек и медведь умерли в отдельности, а пещера по воле случая стала их последним пристанищем в разное время.
Но характер отметин на костях человека говорил о том, что причиной смерти послужили множественные травмы. Лучевая и локтевая кости левой руки, а также шестое и седьмое рёбра слева были сломаны. Череп при ближайшем рассмотрении был покрыт глубокими царапинами. Было похоже, что
