вверх небольшое сизое облачко.
Его звали Тэгуй. Он происходил из древнего народа нэнгов и был известен среди таёжного люда благодаря своей необычной судьбе.
Когда ему было пять лет, семья его погибла от эпидемии оспы, и он остался один на один с тайгой. Как истинный сын этих мест, он боролся за свою жизнь, перенёс болезнь и сумел найти воду и немного еды. Измождённым, полубессознательным, но не сломленным его нашли геологи, и увезли в приисковый посёлок. Там мальчика приютила семья местного священника, у которой не было своих детей.
Тэгуй рос, впитывая русский язык и быт, но, несмотря на заботу приёмных родителей, так и не почувствовал себя своим. Когда ему исполнилось шестнадцать, он ушёл в тайгу к соплеменникам и начал вести кочевую жизнь. Однако священника и его жену не забывал, почитая их за отца и мать, часто навещая их и принося подарки.
Время шло. Похоронив приёмных родителей, Тэгуй окончательно ушёл к своему народу, а с русскими общался лишь по делам — когда приходил на ярмарку выменять шкуры на нужные ему товары.
Среди поселенцев он прослыл ценным проводником: знал тайгу, лучше прочих нэнгов говорил по-русски и имел репутацию надёжного человека. Так, по людской молве, его и нашёл Суздалев.
Никон Архипович был откомандирован в Сибирь Медицинским департаментом Министерства внутренних дел. Ему поручили изучить эпидемиологическую обстановку среди местного населения и собрать сведения о санитарных условиях таёжных поселений и стойбищ.
На подготовку экспедиции — согласования, получение средств, наём людей и закупку снаряжения — ушло несколько месяцев. Один месяц заняла дорога. Ещё какое-то время Суздалев провёл уже в Сибири, занимаясь последними приготовлениями и утрясая дела с местными властями.
Потом начались долгие походы по сёлам, каторжным острогам и стойбищам коренных народов. Состав экспедиции был невелик: кроме Суздалева и проводника Тэгуя, по местам отдалённым с ними скитались трое солдат, выполнявших роль стрелков и носильщиков, и фельдшер, помогавший Никону Архиповичу проводить осмотры и вести журнал экспедиции.
Большая часть поставленных перед Суздалевым задач уже была выполнена. Работы оставалось на месяц-другой, потом путь обратно в Вознесенск. Там нужно было завершить дела, рассчитать участников, сдать отчёт местным властям и немного отдохнуть. А после можно было браться и за личное расследование, в котором Никон Архипович надеялся на помощь Тэгуя.
У костра постепенно собирались остальные участники экспедиции. Последним к ним присоединился Суздалев, закончив вносить данные в полевой журнал. Пока закипала вода, завязалась беседа. Никон Архипович рассказывал байки о своей студенческой жизни в академии, и народ то и дело посмеивался над очередным поворотом сюжета курьёзных приключений студента.
Он закончил рассказ и начал набивать трубку. Молчание прервал Тэгуй:
— Ты, Никон, говоришь интересно. Но я не понимаю вашу жизнь в городах. Странная.
— Хочешь, по окончании моей экспедиции я возьму тебя с собой на Большую Землю? Посмотришь на всё своими глазами.
— Большая Земля… — повторил старик и покачал головой. — Там люди живут тесно в каменных домах. Дома ваши не двигаются. Люди привязаны к ним. Далеко не ходят. Жить мало места. Разве это, — он обвёл глазами простор вокруг, — не настоящая Большая Земля? Тайга велика. Здесь живут народы. Не встречаются. Или встречаются редко. А есть места, где человек не живёт.
— Всё так, — улыбнулся в ответ Суздалев. — Но ты недооцениваешь мой мир. Он тоже велик, хоть мы и живём в тесных городах. Неужели тебе не интересно хоть одним глазком взглянуть?
— Я стар. Новое — для молодых. И мой народ очень старый. Он умирает. Нас осталось немного. Не все мужчины увидеть своих внуков. Зачем нам ваши города? Последние годы хочется провести в покое. Дома.
— Горькие слова ты говоришь, Тэгуй. Неужели совсем никого не осталось?
— Вы молодой народ, — продолжал старик, будто не слышал вопрос. — Смотрите вперёд. Где смерть для молодого? Далеко. В тумане. Не видно даже с высокой горы. Старики видят другое. Так должно быть. Разве молодой кедр думает о смерти? Или оленёнок, который ещё сосёт у матери? Мы живём сколько можем. Кедр. Олень. Человек. И народ. Человек боится — знает, что умрёт. А олень и кедр — нет. Понимаешь?
— Понимаю, — ответил Суздалев. — Пожалуй, ты прав. Как только мы узнаём о том, что наша жизнь не вечна, мы начинаем думать о смерти. В молодости редко, но с годами всё чаще.
— Но помогают ли такие мысли жить?
— Не знаю. Это трудный вопрос. Его стоит обдумать на досуге.
— Не нужно думать. Пока ты жив — ты жив. Зачем тебе страх в сердце, пока живой? А умер — уже не можешь бояться.
— Как замечательно ты сказал! Так просто, но так глубоко, что мне нечего возразить. Я запомню твои слова. Они мне по душе.
— Ваш народ молодой, — продолжил Тэгуй. — Ваша дорога не похожа на нашу. Любите всё узнавать. Всё трогаете, всё меняете. Хотите, чтобы камень, вода, огонь служили вам. А мы так не жили. Мы всегда были частью нашей земли и не пытались её переделывать.
— Может, это и послужило причиной тому, что ваш народ умирает?
— Старики умирают от времени. Любая дорога ведёт к одному. Если только не нашли тропу, где смерть не ходит.
— Увы, не нашли, — улыбнулся Суздалев и развёл руками.
— Зато в этой экспедиции мы нашли много всего интересного. И всё благодаря твоей помощи, хоть ты и не веришь в пользу моих поисков.
— Польза? Ты наносишь на карту земли, что мы и так знаем. Сушишь листья, знакомые нэнгам с давних времён. Берёшь шкуры зверей, что бегают рядом. И что? Это поможет твоему народу обмануть время?
— Эх, Тэгуй, ты просто не понимаешь. Нельзя подняться вверх по лестнице, пропуская все ступени и сразу оказаться на верхней. Шаг за шагом! Мы будем идти вперёд, изучать, постигать, проникать всё глубже в устройство мироздания.
— Вы разрезаете всё на части, чтобы понять жизнь глазами, посмотреть, что внутри. Но жизнь нужно понимать сердцем. Глазами не видят, что сердце видит.
— А чего мы не видим?
— Не чего, а кого. Тех, кто не хочет, чтобы вы их видели. Есть силы, которые можно увидеть только если они сами захотят тебе показаться.
— Ты о духах? Не думал, что ты всерьёз веришь в эти сказки.
— Я не верю. Я знаю. Духи живут среди нас. Они как кедры, как берёзы, как птицы и звери.
— Но как можно верить в то, чего ты никогда не видел?
— Чтобы знать, что рядом с тобой лось, не нужно его видеть. Можно увидеть следы, услышать голос, место,
