– Она сказала, что у нее кто-то появился? – поинтересовался Уитфорд, удивляясь, как спокойно и рассудительно звучит его голос.
– Да ей и не надо было! Просто сообщила, что ей надоело мечтать, глядя на постер в гостиной ее квартиры! Поставила меня в известность, что собирается провести какое-то время в Калифорнии.
– Ну, а от меня-то вы чего хотите?
– Не знаю, – продолжила рыдать в трубку мисс Вив. – Но мне просто необходимо быть уверенной, что с ней все в порядке.
Забавно. Хьюстону тоже.
– Я найду ее.
– Но как? Хьюстон, Калифорния не самый маленький из штатов,
Уитфорд вспомнил постер, висящий на стене в гостиной Молли.
– Но и не такой уж большой.
Молли глубоко вздохнула, наслаждаясь открывающимся перед ней видом. Над долиной Наппа садилось солнце, и пейзаж был намного красивее, чем ей представлялось даже в самых смелых фантазиях.
Конечно, всегда можно сказать, что мир заиграл яркими красками, потому Молли полюбила.
Наконец-то.
Себя.
Девушка сидела на каменной террасе, построенной на склоне холма, и смотрела на знаменитые калифорнийские виноградники. Лучи заходящего солнца красили кустарники золотом. Теплый ветерок окутывал, словно объятия любовника. Молли наслаждалась вечером в одиночестве. На ней были брюки, футболка с эмблемой виноградника и разноцветное боа. На столике стоял хрустальный бокал и бутылка каберне совиньон, которым так славятся местные винодельни.
Когда Хьюстон исчез из ее жизни, Молли думала, что умрет от горя. В прямом смысле этого слова.
Боялась, что однажды свернется клубочком в углу своей спальни и будет так лежать, пока ее сердце не перестанет биться.
Но этого не произошло. Она не смогла себе этого позволить.
Ведь Лысик так сильно нуждался в ее заботе.
Потом, когда она в очередной раз приехала в «Солнечную карамель», чтобы заполнить кое-какие бумаги, необходимые для финансовой отчетности, Молли заметила, что детишки все до последнего бегают в новых ботинках. Сотрудники рассказали, что незадолго до этого к дверям центра подъехал грузовик, груженный коробками с детской обувью. От кого был этот дар, осталось загадкой.
На следующий день девушку ждало сообщение на автоответчике.
– Мисс Майклз, это Кармен Санчез. – Послышались всхлипы, потом какая-то смесь испанского и английского, снова всхлипы. – Мне выделили стипендию. А ведь я даже не подавала заявку.
Происходило что-то странное. А когда ей, одна за другой, позвонили почти все девочки, писавшие письма в поддержку «Сказки выпускного», с такой же новостью, Молли поняла. Она никогда не ошибалась в Хьюстоне Уитфорде.
Неуверенной она была только тогда, когда дело касалось ее.
Пусть он никогда этого не признает, но Хьюстон лучше ее понимал, что такое настоящая любовь. Любовь не убивает. Не дает упиваться жалостью к себе. Не позволяет свернуться в клубок и умереть. Те, кому посчастливилось испытать это прекрасное чувство, знают – все возвращается сторицей. Жизнь наполняется радостью и смыслом, появляется вера в лучшее. Несмотря ни на что. Пусть даже сердце разбито. Молли говорила Уитфорду, что любовь может исцелить любую рану. Но сама не верила в это. Закрыла глаза на истину, растворившись в собственной боли.
Теперь все будет по-другому. Она познала настоящую любовь. Пусть им с Хьюстоном было отведено мало времени, Молли пронесет в своем сердце тепло этого волшебного чувства и поделится им со всем миром. И она, наконец обрела себя.
И вот Молли сидела здесь и с легким сердцем наблюдала за удивительно красивым закатом. Ей казалось, что и внутри нее все наполняется этим золотым светом.
Судя по мерцающим на дороге огням, к гостинице приближался автомобиль. Девушка заворожено смотрела, как свет фар пронзает мрак приближающейся ночи. Поразительно, как что-то настолько банальное может быть таким красивым. Наверное, во всем виновата любовь, переполняющая ее сердце.
Машина въехала на стоянку, припарковалась, и из нее вышел мужчина.
В сумерках и на таком расстоянии Молли показалось, что он сильно похож на Хьюстона: те же темные волосы, та же уверенная походка, аура силы и мужественности.
С другой стороны, кого только она не принимала за Хьюстона в последнее время. Стоило ей увидеть высокого брюнета, и сердце начинало биться быстрее. Поначалу, когда боль расставания была особенно острой, Молли это ненавидела. Но, успокоившись, девушка перестала на это бурно реагировать.
Теперь она воспринимала подобные инциденты как напоминание о том прекрасном, что ей дано было пережить. Каждый раз после таких моментов Молли перебирала в памяти самые волнующие минуты с Хьюстоном и произносила про себя короткую молитву, чтобы у него все было хорошо. Такая любовь – самая чистая: Молли желала счастья для любимого, не требуя ничего взамен.
Это совсем не похоже на отношения с Чаком. Тогда девушка тоже не ждала многого, но отличие было в том, что чувствовала она себя при этом несчастной.
– Привет.
Она обернулась. Время будто остановилось. Вот оно, подтверждение, что любви не может сопротивляться даже такой сильный мужчина, как Хьюстон.
– Привет, – тихо ответила Молли.
– Удивлена?
– Да нет, не особо.
Уитфорд нахмурился:
– Знаешь, если ты ждала моего появления, то слишком хорошо спряталась, чтобы этого не произошло.
Девушка в ответ только улыбнулась.
– Мисс Вив боится, что ты завела какую-то интрижку по Интернету.
– А ты? Ты этого боишься?
– Я знаю, что это невозможно, – прошептал Хьюстон.
– Тогда зачем приехал?
Вздохнув, он сел напротив Молли:
– Потому что не мог иначе.
Какое-то время они просто сидели в тишине. Потом Хьюстон сказал:
– Эти перья тебе к лицу.
– Спасибо.
– Где Лысик?
– Оставила его на попечение соседки.
– А…
Повисла очередная пауза, Молли не чувствовала никакого неудобства, наоборот. Сидеть рядом с Хьюстон и молчать было очень уютно.
– Я должен извиниться.
– Нет, не должен. Твой уход научил меня большему, чем я когда-либо могла бы понять, если бы ты остался.
Нахмурившись, Хьюстон продолжил:
– Я не собирался извиняться за это. Тебе же лучше, если меня нет рядом. Мы оба это знаем.
«Да?»
– Нет, я хотел попросить прощения за то, что привез тебя той ночью в Клинтон. И потерял голову, когда бил того парня. Не мог остановиться. Если бы не ты, я его, скорее всего, убил бы.
Молли хмыкнула, и Уитфорд кинул на нее сердитый взгляд:
– Не смешно.
– Ну, конечно же смешно, Хьюстон. Я от силы вешу шестьдесят килограммов. Ну и как бы я тебя остановила? Не говори глупостей. Ты сам взял себя в руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
