– Не смешно.
– Ну, конечно же смешно, Хьюстон. Я от силы вешу шестьдесят килограммов. Ну и как бы я тебя остановила? Не говори глупостей. Ты сам взял себя в руки.
– Я пытаюсь серьезно с тобой поговорить.
– Я вся внимание.
– Я вырос среди насилия. Это мое наследство. Не хочу, чтобы оно коснулось тебя.
– Почему? – мягко спросила девушка.
Хьюстон нахмурился еще сильнее.
– Почему ты боишься, что это как-то на меня повлияет?
– Потому что я люблю тебя, будь оно все проклято! – Его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций.
– Ах, вот оно что, – тихо произнесла Молли. В эту секунду весь ее мир наполнился такими яркими красками, по сравнению с которыми закат над долиной Наппа казался бледным и тусклым. – И ты боишься, что рано или поздно сделаешь что-то плохое со мной?
– Да.
– Ты говорил, что избил парня в школе.
– Так и было.
– А потом… Сколько прошло? Лет четырнадцать или пятнадцать? И ты набросился на еще одного человека. Причем напал именно он.
– Он напал не на меня. Я чувствовал, что в опасности находишься ты.
– И чтобы защитить меня, ты встал между ним и мной, принял удар на себя, справился с ситуацией. Это плохо?
– Я потерял контроль.
Молли рассмеялась бы ему в лицо, если бы не понимала, чего Хьюстон пытается добиться. Он хотел убедить себя, что пришла пора вскочить на лошадь и скрыться за горизонтом. Она не позволит ему. Почему-то этот удивительный человек поверил, что не достоин счастья. Но Молли видит его насквозь, знает правду. И докажет ему, что он может рассчитывать на понимание и любовь.
– Хьюстон, у него был нож. «Джей» был просто огромным. Разве ты не понимаешь, что у тебя не оставалось другого выхода?
– Я перегнул палку. Этому нет оправданий.
– Мне так не кажется.
Уитфорд не мог отвести взгляд от ее лица.
– Ты боишься любить меня.
– Да, – прошептал Хьюстон.
– Боишься, что я отвергну тебя, как это делали все, кого ты любил раньше.
– Да.
– Боишься сделать что-то непоправимое. Думаешь, что потеряешь голову от любви и совершишь нечто, о чем придется сожалеть всю оставшуюся жизнь.
– Да.
– Хьюстон, есть такое место, где тебе больше не придется бояться. Никогда.
Он посмотрел ей прямо в глаза, не веря, что такое возможно.
Молли провела ладонью по его щеке, потом по груди. Она чувствовала размеренное биение сердца любимого.
– Хьюстон Уитфорд, ты очень хороший человек. Ты не пасуешь перед трудностями. Преодолеваешь самые невероятные препятствия. В тебе есть страсть и воля к жизни.
Он ничего не ответил, просто обнимал ее, сдавшись на милость любви.
Следующие несколько дней они посветили исследованию долины Наппа. Побывали на экскурсиях в местных винодельнях. Устраивали долгие пешие прогулки. Обедали в уютных ресторанчиках, заходили в маленькие магазинчики, антикварные лавочки. Они пили вино, наслаждались солнечными днями, держались за руки, смотрели друг другу в глаза, разговаривали обо всем на свете, иногда просто молчали.
Молли снова вспомнила тот день, когда впервые увидела Хьюстона: свадебное платье и свое желание испытать все это. Любовь. Единение душ. Долгие беседы. Разделенную радость.
В последний день пребывания в Калифорнии Хьюстон сказал, что приготовил сюрприз. Было очень рано, даже солнце не взошло, когда он усадил девушку в машину и поехал по извилистой дороге к долине.
На поле их ждал огромный воздушный шар. Его яркая расцветка буквально освещала утренний пейзаж. Казалось, что шар хочет вырваться на свободу и устремиться в чистое голубое небо.
Молли кинулась навстречу приключению, не отпуская руку Хьюстона. Ей не терпелось осуществить свою мечту. Хьюстон помог девушке забраться в корзину, пилот дал команду отвязать канаты, и шар плавно взмыл в небо. Молли прислонилась к любимому и прошептала:
– Я ждала этого всю жизнь.
– Полета на воздушном шаре?
– Нет.
Она ждала, когда наконец-то ее жизнь наполнится смыслом. Воздушный шар был совсем ни при чем. Все дело в любви. За последние дни девушка пропиталась ею, узнала ее аромат, так удивительно похожий на запах Хьюстона.
Газовая горелка выпустила очередную порцию пламени, и шар полетел еще выше. В этот момент солнце показалось из-за горизонта, и сразу же виноградники и склоны холмов стали золотыми. А Молли и Хьюстон плыли в вышине над всем этим великолепием.
– Хьюстон, смотри. – От красоты открывшегося вида у Молли перехватило дыхание. – Это просто прекрасно. Я о таком даже не мечтала.
Хьюстон ничего не ответил.
Девушка обеспокоено повернулась к нему:
– Что-то случилось?
– Скажи… – Он начал говорить, но запнулся и закашлялся.
– Что? – Молли заволновалась.
– Хочешь сыру?
Хьюстон указал на корзинку с сыром, вином и теплыми круассанами.
– Спасибо. А ты?
Хьюстон уже выкручивал пробку из бутылки вина. Молли взяла бокал, сделала глоток и посмотрела в глаза Уитфорда.
– Хьюстон, да что с тобой?
– Понимаешь, я хотел спросить… – Он опять отвлекся, на сей раз, на пейзаж под ними. – А это что? – поинтересовался он у пилота.
Тот сказал название виноградника.
– Ты что, высоты боишься? – шепотом спросила Молли. Она совершенно не узнавала Хьюстона в этом нервном, беспокойном мужчине.
– Нет. Просто боюсь.
Еще несколько дней назад он не признался бы в подобной слабости. Даже если бы его бросили в медвежью берлогу, предварительно обмазав медом. Молли смотрела на него и не могла понять, что происходит. Хьюстон наконец взглянул на нее.
– Я же говорила, что есть место, где тебе нечего бояться.
– А что, если я скажу, что хочу остаться там навсегда?
Она сжала его руку, и в тот же миг его голос зазвучал увереннее:
– Я хотел спросить, как ты отнесешься к предложению провести со мной остаток жизни.
У Молли на глаза навернулись слезы.
– Хьюстон…
– Черт. Забыл. Подожди минутку.
Он отпустил ее руку, достал из кармана ветровки маленькую коробочку и, встав на колено, протянул Молли кольцо. В лучах восходящего солнца грани венчающего его бриллианта засверкали всеми цветами радуги.
– Молли Майклз, я люблю тебя. Отчаянно. Беззаветно. Всем сердцем. Я дышу тобой. Я тебя люблю. – В его голосе не было ни капли сомнений, он был твердым, именно такой присущ человеку, точно знающему, чего он хочет. – Ты выйдешь за меня замуж?
– Да, – ответила Молли. Тихо. Спокойно. Еще никогда она не была так уверена в своем ответе. Она принимала не только Хьюстона, но и саму себя. Соглашалась жить в полную силу. Признавала, что ее раны излечились. Открывалась навстречу судьбе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
