Почему-то в тот момент девушка вспомнила давний инцидент на беговой дорожке, когда она, задыхаясь, остановилась, а брат, продолжая бежать, постепенно удалялся от неё всё дальше и дальше.
— Если так подумать, то им и возвращаться незачем, — забеспокоилась Рэдклиф. — Там у Эрика теперь своя команда ручных монстров. Небось, уже полезными связями оброс. Судя по той дамочке, что сидела рядом. Сент-Лоран, это вам не пансион благородных девиц Святой Анны. В котором парням учиться, скажем так, не в почёте. Засмеют же в университете. Кто его здесь ждёт? Мы, — объявила об этом с другой интонацией, заставив остальных задуматься.
— То-то эта вертихвостка, всегда нос державшая по ветру, рванула домой так, что аж пятки засверкали, — припомнила Збражская.
— Нас собирается бросить парень? — удивилась Бейбер. — Причём один и тот же? Сразу всех? Круто. А давайте ему за это…
— Успокоились, — повысила голос Бедфорд, взяв накаляющуюся ситуацию в свои руки. — Никто никого не бросает. Однако подстраховаться стоит. Мы же не отдадим нашего лейтенанта каким-то левым дамочкам? Верно? — направила их энергию в нужное русло. — Поэтому нужно придумать, как сделать так, чтобы этот кобель не смотрел по сторонам и не облизывался на французские окорока, — в её голосе послышалась угроза.
При этом Бедфорд имела в виду не что-то образное, а вполне конкретные персоны, сидящие с двух сторон от Йохансона.
— Какие есть предложения?
— Для начала, предлагаю выгнать из раздевалки Даниэля, — напомнила о его существовании Сомерсет. — Не хватало ещё утечки секретных сведений за рубеж.
— Не-не-не, я остаюсь. Буду держать рот на замке. Я истинный патриот своей страны, — с жаром заверил Митчел, поёрзав задницей на стуле, как бы вкручиваясь в него.
Показывая, что не оторвут, при всём желании.
— Хочу дождаться того момента, когда начнёте обсуждать купальники. Я вам ещё пригожусь. Я хорошо знаю вкусы Эрика. Вы не пожалеете, если меня оставите.
Если бы через минуту кто-то проходил мимо раздевалки, то удивился бы, услышав доносившиеся из-за двери подозрительные звуки какой-то возни. Будто бы там кого-то усердно били или душили. Толпой. Впрочем, это могло оказаться всего лишь игрой воображения.
* * *
— Пожалуйста, следуйте за мной. И будьте осмотрительны. Здесь не следует много говорить, — вежливо попросила Цзя Мей.
Рашми Чамар, с интересом разглядывая грязную, тесную улочку китайского квартала, переполненную старомодными вывесками уличной рекламы, бельевыми верёвками и малолитражными, подержанными автомобилями, была с ней согласна. Казалось, перешагнув границу квартала, она попала во временной парадокс, где одна часть района жила в настоящем, а другая, в прошлом. Удивительное место.
Когда остальные варианты не сработали, индуска вспомнила, что Эрик уже решал те же проблемы, что возникли перед ней. С помощью своих служанок. А значит, они могли провернуть тот же фокус ещё раз. Правда, Чамар недооценила, сколько времени и сил придётся потратить, чтобы убедить их ей помочь. Она уже готова была всерьёз рассматривать вариант покупки надувной лодки и вёсел.
Следуя за невозмутимой китаянкой, каким-то чудом ориентирующейся в местных закоулках, Чамар дошла до двухэтажного, офисного здания очень старой постройки, в котором на каждом этаже ютилось чуть ли не по двадцать микроофисов, в которых микробоссы заправляли микробизнесами. Но при этом вели себя так, будто они на что-то влияли в этом мире.
— Может, сначала закончим с делами, а потом пообедаем? — попросила Чамар, с большим сомнением разглядывая дверь под вывеской, — «Доставка лапши дядюшки Лю». — Где-нибудь в другом месте. Я заплачу. А то, судя по этому месту, здесь лапша готовится умелыми, крысиными лапками. А потом, ими же разносится по району. Я даже готова поверить в то, что сами они её не едят, поскольку гораздо умнее некоторых людей.
Цзя Мей бросила на индуску косой взгляд, полный раздражения. Она её уже успела достать своими неуместными комментариями. У учёной на всё имелось своё мнение.
— Госпожа Чамар, пожалуйста, помолчите. Если не хотите попасть во Францию одновременно в трёх разных чемоданах.
Постучав, Цзя Мей вошла в этот офис. Сообщив пожилой китаянке в сером, фабричном платье, работающей здесь секретаршей, что у неё назначена встреча с господином Лю, получила разрешение пройти в его кабинет. От внимания Чамар не ускользнул тот факт, что служанку Йохансона здесь явно знают и, вроде бы, даже уважают.
Когда закончили с традиционными приветствиями, затянувшимися на несколько минут, Цзя Мей перешла к делу.
— Господин Лю, могу я попросить вас помочь моей знакомой, присутствующей здесь, — ни имени, ни фамилии Чамар она так ни разу и не назвала, — попасть во Францию? У неё там возникли срочные дела. К сожалению, некоторые её знакомые возражают против этой поездки. Настолько, что готовы сорвать, если смогут.
Китаец несколько секунд молча размышлял, внимательно разглядывая учёную.
— Я, конечно, никогда не отказывался от добрых дел, но вот сегодня, никак не могу, — сокрушённо вздохнул дядюшка Лю, показывая, насколько ему жаль их расстраивать. — Внучок у меня попал в неприятности. Пока их улажу, всё же родная кровь, ни за что другое не возьмусь. Руки трясутся. Сердечко пошаливает. Не могу ни на чём сосредоточиться. Почему бы госпоже не обратиться к кому-нибудь другому? — с интересом посмотрел на индуску, желая узнать, как она на это отреагирует.
— Потому что ей рекомендовали вас, как очень порядочного человека. Который всегда держит своё слово, господин Лю. Если пообещаете, что она вскоре увидит Эйфелеву башню, значит, так и произойдёт, — польстила ему Цзя Мей. — Поэтому она очень хочет непременно стать именно вашей уважаемой клиенткой.
— Правда? — недоверчиво удивился старый китаец. — И насколько… уважаемой? — полюбопытствовал.
Цзя Мей протянула ему уже приготовленный банковский чек. Бросив всего один быстрый взгляд на сумму, господин Лю тут же продемонстрировал широкую, доброжелательную улыбку. Пряча чек в широком рукаве китайского национального костюма. Протерев очки, он ещё раз посмотрел на Чамар.
— О. Теперь другое дело. Простите, не признал, уважаемая госпожа. Зрение подводит. Так, куда вы говорите, хотите попасть? — уточнил доброжелательный дядюшка Лю.
— А как же внучок? — иронично напомнила учёная.
— Да и миграционная служба с ним, — легкомысленно отмахнулся старый китаец. — Всё равно это двенадцатый сын третьего дяди по линии второй жены. Пусть учится самостоятельно решать свои дела. А то привыкли все к дедушке Лю ходить, чтобы он им постоянно сопли вытирал. А потом
