выйти. И даже проводил до подъезда.
– А дальше? – спросила она.
– Дальше сама.
– Бросаешь своего командира? – Марина с укором глянула на него.
Капитонов улыбнулся, взял ее под руку, они прошли к лифту, поднялись на восьмой этаж.
– Хочу кофе, крепкий-крепкий! – доставая ключи, сказала Марина и даже зажмурилась в предвкушении глотка бодрящего напитка.
– Кофе хорошо, – кивнул Макар, собираясь уходить.
– Ты приготовишь!.. Это приказ!
Марина открыла дверь, переступила порог и подняла руку, останавливая Макара.
– Как тихо!.. – с горечью сказала она. И даже тихонько всхлипнула.
– Ну тихо, – пожал плечами Макар.
Муж у Марины постоянно в разъездах, в командировках, ей не привыкать.
– Ни мужа, ни детей… Где дети? – Марина с укором и в паническом возмущении глянула на него.
– Давай не сейчас, – качнул головой Макар.
Марина прошла в дом, он – за ней, закрыл дверь.
– Что не сейчас?
– А что детей?
– Нет у меня детей.
– Мы твои дети, – усмехнулся Макар.
– Зачатые от работы?
– Ну, наша работа мужского рода, – кивнул он.
– На самом деле не смешно… Илья потому и ушел, что детей нет.
Марина разулась, прошла на кухню, взяла турку, с ней и опустилась на стул, уронив голову на грудь. Макар сам сварил кофе и по чашечкам разлил. Только тогда она и заговорила.
– И что мне теперь делать?
– Выпить кофе и спать. Крепко-крепко, зубами к стенке… Могу завтра утром заехать… На завтрак, – улыбнулся Макар.
Он мог бы, конечно, остаться на «завтрак в постель», Марина, похоже, не против. А завтра, на свежую голову, она его проклянет. И правильно сделает. Подло это – воспользоваться слабостью пьяной женщины, тем более любимой.
Марина долго смотрела на Капитонова. Думала, думала, наконец поднялась, взяла его за локоток и направилась к выходу.
– Завтра и заедешь!
Макар не сопротивлялся, вышел в прихожую, обулся. И задумался, глядя на Марину. В щеку ее поцеловать на прощание или в губы. Пока он думал, у нее зазвонил телефон.
– Подожди! – нахмурилась Славина. – Это дежурный!
Макар кивнул, наблюдая за ней. Существует такая функция, под каждого абонента свой рингтон. Надо бы и ему такую установить, все руки не доходят.
– Славина, слушаю… На Грибоедова, и что?.. Убийство?.. Ленинградская, сто два?.. Да, рядом… Ну, все, некогда мне!..
Марина отключила телефон и посмотрела на Макара, осмысливая ситуацию.
– На Ленинградской убийство. Тут совсем рядом.
– А я тебя еще даже не раздел, – иронично улыбнулся он.
Кофе выпили залпом. Подкрасилась Марина уже в машине. Часы показывали десять часов сорок две минуты, когда они подъехали к месту происшествия.
Многоэтажный дом, четыре подъезда, палисадники с пышной растительностью. В темноте в одном таком палисаднике перед первым подъездом лежала длинноволосая девушка в светлом плаще. Возле нее стояли два сотрудника из патрульно-постовой службы. Один держал на руках лающую собачонку с поводком, другой обнимал сзади женщину, находившуюся, казалось, в предобморочном состоянии. Женщина вяло трепыхалась, пытаясь вырваться. Видимо, это была мать погибшей.
– Подполковник полиции Славина! – дыхнув перегаром, представилась Марина. – Начальник управления уголовного розыска!
Патрульные почтительно расступились перед ней, один увлек за собой женщину, которая беспомощно махнула рукой в его объятиях.
– Неужели Алексеева? – приближаясь к лежащей на земле девушке, спросил Макар.
Приближался он осторожно. Следственно-оперативная группа еще не подъехала, эксперты не работали, а он мог уничтожить следы преступления. Именно поэтому сотрудник удерживал женщину, чтобы она не бросилась к дочери.
Макар лишь нагнулся над телом, но этого ему хватило, чтобы опознать покойницу.
– Алексеева!
Лариса лежала на спине, откинув правую руку. Казалось, кто-то тянул ее за эту руку. Пальцы разжаты, как будто из руки что-то вырвали.
Макар выразительно глянул на собачку.
– С собачкой гуляла, – кивнув на покойницу, сказал патрульный.
Хозяйку убили, а поводок остался в руке. Видно чихуа-хуа пыталась вырваться, поэтому и тело находилось в таком положении.
А хозяйку именно убили. Два пулевых отверстия в груди наглядное тому подтверждение. Две пули в область сердца не оставили девушке ни единого шанса выжить.
– Это ваша дочь? – спросила Марина, обращаясь к женщине.
Та дернулась и чуть не вырвалась из объятий рослого парня с лейтенантскими звездочками на погонах. Видно, на нее так подействовал запах перегара, которым дыхнула на нее Марина. Отсюда и возмущение. Пока полиция пьянствует, преступники людей убивают.
– Товарищ подполковник, я, конечно, понимаю, что у вас сегодня день рождения… – Макар мягко взял Марину за плечи, отвел в сторону и сам повернулся к женщине. – Майор полиции Капитонов. К сожалению, не знаю, как вас зовут. Но, я так понимаю, вы мама Ларисы?
– Мама, – кивнула женщина.
– Кто вызвал наряд? – обращаясь к лейтенанту, спросил Макар.
– Не знаю, кто звонил. Не было никого, когда мы подъехали. Потом вот Валентина Дмитриевна появилась.
Женщина дернулась, вырываясь из мягких объятий сотрудника полиции.
– Да не буду я! – кивком указав на покойную, сказала она.
Макар подал знак, и лейтенант отпустил Валентину Дмитриевну. Видная женщина, высокая, стройная, модная прическа, маникюр. Но горе уже дало о себе знать – плечи опущены, спина согнута.
– Валентина Дмитриевна, ваша дочь отправилась гулять с собачкой, я правильно понимаю?
– Отправилась.
– Когда?
– Когда… Приехала в девять… Почти в десять… И я только-только после работы, а муж на смене…
– Приехала поздно?
– Для нее поздно, – кивнула женщина.
– Откуда Лариса приехала?
– Из университета. Занятия сегодня после праздников начались. Задержали их. А потом еще пробки… А-а! – убитая горем мать махнула рукой: все равно уже, почему задержалась дочь.
– Лариса не боялась идти гулять, ей никто не угрожал?
– Да нет. Но кто-то позвонил. Она уже у лифта была, когда зазвонил телефон. А я дверь в тамбур закрывала, слышала. Кто звонил, не знаю, но Лариса назвала его козлом… Я уже дверь за ней закрывала, может, ослышалась.
– Понятно.
