Нет, она не заплачет! Ни за что не заплачет! И сломать ее не так-то просто. В силу какой-то непостижимой причины отец решил, что ей необходимо пройти через мучительное объяснение с Луиджи. Зачем — бог весть. Ни в каких извинениях или в неловких выражениях раскаяния она не нуждается. Еще чего!
Призвав на помощь всю свою волю, Мелисса взяла себя в руки.
— Да? — холодно и бесстрастно произнесла она.
В синих глазах сверкнуло что-то похожее на гнев. Но с какой бы стати? Должно быть, воображение у нее не к месту разыгралось.
— Мы оба оказались в ситуации весьма и весьма непростой, — сдержанно произнес Луиджи. — Так давай же попытаемся выйти из нее с наименьшими потерями и с наибольшим достоинством.
Он излучал спокойствие и уверенность в себе. Богатый, влиятельный мужчина, рожденный повелевать, — ей ли с ним спорить? Мелиссе вдруг вспомнилось, как Луиджи возвышался над ней в своем темном деловом костюме у бассейна и как она разом почувствовала себя беспомощной и уязвимой в крохотном купальнике-бикини. Сердце мучительно дрогнуло.
Нет-нет, об этом лучше забыть. Слишком опасны подобные воспоминания!
А Луиджи между тем заговорил снова:
— Приготовления уже ведутся полным ходом. Как я понял из нашей сегодняшней беседы с Джованни, он намерен выделить тебе весьма значительную сумму денег в качестве основного капитала. Это, разумеется, твоя единоличная собственность. Мы также договорились, что я передам тебе часть акций своих предприятий, равно как и доходы с таковых в качестве брачного дара. Что до самой церемонии, то, как я понимаю, Лаура намерена отпраздновать свадьбу с подобающей пышностью. Согласишься ли ты с ее пожеланиями или предпочтешь что-то поскромнее, это я целиком оставляю на твое усмотрение. И разумеется, всецело тебя поддержу — даже если Лаура будет против…
Говорил Луиджи коротко и сжато, словно перечисляя основные пункты делового контракта. Прервавшись на мгновение, вопросительно изогнул бровь, словно давая собеседнице возможность высказаться, прежде чем он продолжит.
Мелисса недоуменно захлопала ресницами.
— О чем ты? — спросила она.
Луиджи досадливо поморщился.
— Я отлично понимаю. Мелисса, что в твоем кругу заключать брачные контракты не принято. Но ты можешь быть уверена, что Джованни свято блюдет твои интересы и позаботится о том, чтобы обеспечить тебя должным образом. Так что предоставь все ему и ни о чем не беспокойся. Что до остального, с тем же успехом можешь положиться на Лауру. Здесь она, словно рыба в воде. — Луиджи коротко улыбнулся. — В конце концов, последние лет десять она только и мечтала, что об этом дне!
— О каком таком дне? — Мелисса по-прежнему ничего понимала.
— Дне моей свадьбы, — сухо пояснил он.
Молодая женщина резко выдохнула — ощущение было такое, словно под ногами у нее разверзлась пропасть. После всего, что было, после всего, что ей довелось испытать, этот новый смертоносный удар окончательно сокрушил ее.
— Ты… женишься? — пролепетала она, уронив руки.
Луиджи посмотрел на нее как на ненормальную.
— Ты что, вообще не слушала, что я тебе битый час втолковывал? — Таким тоном он вполне мог бы отчитывать проштрафившегося подчиненного. — Мы с Джованни составили брачный контракт. Согласно его условиям ты будешь превосходно обеспечена. Лаура возьмет на себя организацию церемонии. Я бы предложил обойтись без церковного бракосочетания.
Я так понимаю, ты не католичка, но, если пожелаешь, я могу договориться, чтобы ты прошла катехизацию, приняла католичество, — и тогда любая из римских церквей в нашем распоряжении. Словом, захочешь ли ты шумной свадьбы или тихой, в узком кругу или, напротив, на глазах у широкой общественности — тебе достаточно только слово сказать. Лаура займется всеми необходимыми приготовлениями.
Мелисса чувствовала, что теряет сознание.
— Наша свадьба… — повторила она, и голос ее беспомощно прервался.
Луиджи шагнул вперед.
— Наша свадьба, — твердо повторил он. И, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил: — Мелисса, мы должны пожениться, это же очевидно. Разве ты сама не понимаешь?
Молодая женщина медленно покачала головой.
— Нет. Не понимаю. — Голос ее звучал еле слышно.
В глазах Луиджи что-то изменилось. И в интонациях — тоже.
— В самом деле?
У Мелиссы перехватило дыхание. Его слова звучали лаской — столь же осязаемой, как если бы он погладил ее по плечу. И в груди ее вновь стеснилось от боли.
— В самом деле не понимаешь, Мелисса?
Луиджи протянул к ней руку. Синие глаза засияли мягким светом.
Молодая женщина резко отпрянула. Словно возводя между ним и собой незримую преграду. Решительно отвергая все попытки примирения.
— Нет! Не понимаю! — яростно выкрикнула она. — Не понимаю и не желаю понимать! Это нелепость! Абсурд!
Глаза Луиджи снова полыхнули гневом.
— Только попробуй сказать об этом Джованни! Или Лауре! — Он саркастически усмехнулся. — Оба просто исстрадались от угрызений совести. И каждый считает, что в… произошедшем виноват только он один. Джованни корит себя за то, что не сказал жене правды с самого начала. А Лаура никак не может простить себе… — голос его зазвучал почти мрачно, — что настолько в тебе ошиблась. — Луиджи посмотрел на молодую женщину в упор. — Наш брак — единственный способ примирить их со случившимся. Единственное средство спасения, если угодно.
Но Мелисса отрицательно покачала головой.
— Если ты любишь отца так же сильно, как я люблю сестру, тогда тебе придется согласиться на то, чего они от нас хотят. Положение поправит только брак. — Лицо Луиджи посуровело, в голосе зазвучала сталь. — Джованни с Лаурой считают, что ты обесчещена.
— Обесчещена? — не веря ушам своим, повторила Мелисса.
— Ты в Италии, не забывай, — произнес Луиджи. — В Италии отец защищает и оберегает свое дитя. В Италии принято держаться друг за друга, родственные узы здесь святы. Джованни считает, что подвел тебя, предал, не смог уберечь. И в результате случилось… то, что случилось. А Лаура казнит себя за то, что натравила на тебя… меня. И она, и Джованни твердо уверены: загладит подобное бесчестье лишь законный брак. Тогда и только тогда наши семьи примирятся.
Мелисса вскинула голову и долго, невероятно долго вглядывалась в лицо собеседника.
Затем коротко, презрительно бросила:
— В жизни не слыхала ничего омерзительнее! — И, резко повернувшись, вышла из комнаты.
Мелисса пересекла мраморный вестибюль. Шла она, пошатываясь, нетвердой походкой. Порой хваталась за стену, чтобы не потерять равновесия. Едва она достигла лестницы, как двойные двери гостиной распахнулись и навстречу ей выбежала Лаура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
