– Это я виновата, – выпалила она.
– В чем? Ты о Саймоне? Ты же не могла знать, что у него мораль уличного кота.
– Нет. В том, что секс был таким. – Она приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза. Под футболкой все всколыхнулось, и дурное настроение Дэви мгновенно улетучилось. – Знаешь, это только кажется, что у меня все под контролем, – грустно призналась она, – но все это фальшивка. Я вообще сплошная фальшивка. Просто родилась фальшивкой.
– Матильда, – наставительно заявил Дэви, – никем таким ты не родилась. Ты делаешь то, что делаешь, потому что так получается. Вернее, тебя вынуждают обстоятельства, и мне это вполне понятно. Когда будешь готова заняться классным сексом, только свистни. А пока ложись и перестань шевелиться под этой чертовой рубашкой.
– Прости, – пробормотала Тильда и снова скользнула под одеяло, потревожив Стива.
«Да, Стив, она и меня тревожит, – мысленно посочувствовал ему Дэви. – Теперь уж мне наверняка не уснуть. Может, стоит посчитать овец? Или картины, раз уж здесь их неимоверное количество?»
– Тильда!
Она тут же повернулась.
– Насчет картин Скарлет Ходж. Сколько их вообще?
– Шесть, – поколебавшись, нехотя ответила Тильда.
– Значит, теоретически я могу напортачить еще трижды, прежде чем добуду нужную.
Тильда так и подскочила:
– Ты хочешь попробовать еще раз?
Он взглянул на ее бугрившуюся спереди футболку.
– О да.
– Видишь ли, у меня есть записи о продаже каждой, – оживилась она. – Мы всегда можем узнать, где остальные.
Дэви от неожиданности забыл про футболку.
– И тебе нужны все?
– Именно. Раньше я этого не понимала, но сейчас меня осенило. – Ее голос становился все тише, и Дэви понял, что сейчас начнется вранье. – Все они неудачны. Дефекты, видишь ли… я понимаю, что слишком много хочу, но все же… – Она подалась к нему, он уловил слабые запахи корицы и ванили, жар и сразу упустил нить разговора. – …прости, что была такой кошмарной, – закончила Тильда. – Я, конечно, понимаю, что ужасно вела себя с тобой.
Дэви едва удержался, чтобы не потянуться к ней.
– Можешь загладить свою вину позднее, – великодушно разрешил он, повернулся на другой бок и почувствовал, как она устраивается поудобнее. Совсем близко. Иисусе сладчайший, ему просто позарез нужно убираться отсюда!
– Обещаю, – прошептала она над его плечом. – Я помогу тебе вернуть деньги. Клянусь.
– Вот и прекрасно. Кстати, почему ты пахнешь десертом?
– Что? А, это. Мыло. Оно так и называется «Булочки с корицей».
– Хороший выбор. А теперь спи.
– Спасибо, – сонно пробормотала она. – Я так тебе благодарна!
«Интересно насколько?»
Дэви принялся поспешно считать ее недостатки: привычка кусаться и толкаться, бревно в постели, брюнетка…
– Я правда благодарна, – едва слышно пропищала Тильда. Он определенно попытается еще раз. В более подходящее время.
Проснувшись, Тильда обнаружила, что лежит между Стивом, чья спина упирается ей в живот, и Дэви, чья спина упирается в ее спину. Подумать только, что всего сорок восемь часов назад она не знала ни того, ни другого!
Тильда безуспешно попыталась решить, к добру эти знакомства или нет и что они принесут, но, не придя ни к какому выводу, приподнялась и оглядела Стива. Песик лежал, откинув голову, мерно дыша носом, крошечные острые зубки выпячивались из-под нижней губы.
«Неправильный прикус, – подумала Тильда. – Длительный инбридинг».
Она повернула голову и взглянула на Дэви. Темная тень щетины на щеках и подбородке, дышит открытым ртом, но все остальное выглядит совсем неплохо, никакого инбридинга. И вообще, никаких недостатков, если не считать высокомерия, паршивого секса и тенденции обращаться к воровству для решения своих проблем.
К сожалению, у нее те же недостатки. Да еще из-за своей астмы она скорее всего храпит, так что и тут он взял над ней верх.
Тильда сокрушенно тряхнула головой и, стараясь не разбудить Стива, прокралась в ванную, а когда вышла, Дэви все еще был в отключке, а Стив, свесив голову с кровати, глядел на нее скорбными пуговичными глазами.
– Пойдем, – шепнула она, застегивая вымазанную красками рубашку. – Выведу тебя погулять.
Десятью минутами позже она вошла в офис за апельсиновым соком и застала там Надин в расписанной коровами пижаме за изучением картонки с молоком.
– Привет, – кивнула Тильда, вынимая сок из холодильника. Стив тем временем с энтузиазмом изучал миски с едой и водой. – Как твой новый бойфренд?
– Бартон? – Надин понюхала молоко и поморщилась. – У него очень хороший оркестр, и он не кривится при виде моих нарядов, так что, думаю, этот у меня надолго.
Тильда сунула в тостер два кусочка хлеба.
– Твоя мама считает, что у него нет чувства юмора.
– Еще как есть! – заверила Надин, сунув картонку под нос Тильде, – Просто не в ее стиле. Понюхай-ка.
Тильда послушно потянула носом.
– Вылей. А его чувство юмора в твоем стиле?
– Не совсем. – Надин вылила молоко в раковину и ополоснула пакет. – Но я все равно оставлю его себе, так что не трудись читать мне мораль. Когда ты поняла, что хочешь стать художником?
– Ничего я не понимала. – Через голову Надин Тильда достала баночку с арахисовым маслом. – Просто мне было велено стать художником. И не меняй тему. Если не можешь посмеяться вместе с ним…
– Но ведь ты хороший художник, – перебила Надин.
Тильда что-то буркнула себе под нос. Роясь в ящике со столовыми приборами, она нашла нож для масла и торжествующе подняла его вверх. Похож на шпатель. Ничего удивительного, он тоже служит, чтобы размазывать масло. Какая разница, холст или хлеб?
– Просто повезло, – устало сказала она, задвигая ящик.
– Но тебе это нравится, – не отставала Надин.
Тильда взяла банку и принялась откручивать крышку. Она была голодна как волк. Немного секса вчерашней ночью – лучшее лекарство для снижения сахара в женской крови.
– Так тебе нравится?
– Привыкла. Ну, можно сказать, нравится.
– Привыкла, – протянула Надин, прислонившись к шкафу. – И не более того.
Тильда пожала плечами:
– Когда-то было довольно забавно. Учиться рисовать. Раскрашивать мебель. – «А потом эти Скарлеты». Она наконец открутила крышку и тяжело вздохнула. – Просто чертовы фрески меня достали. Вроде той, что в Кентукки. Можешь представить, как ужасно выглядят увеличенные в десять раз вангоговские подсолнухи над неудачной копией обеденного стола в стиле Людовика Четырнадцатого? Преступление против искусства!
– Значит, собираешься завязать?
– Нет. – Тост Тильды стал угрожающе потрескивать, и она вытащила его кончиками пальцев, стараясь не обжечься. – Нам нужно платить по закладным, а без фресок ничего не выйдет.
