связь с Мисюровым по-прежнему была для меня загадкой. А заставлять свою княжну нервничать еще сильнее я не собирался.
— Мм... — Словно я перестал ее интересовать, Елена вдруг повернулась к Косте. — Он непробиваемый? — спросила с самым несчастным выражением лица, какое я когда-либо у нее видел.
Друг еще более пристально, чем вначале, посмотрел на мою гостью. Затем на меня.
— Я бы сказал, упрямый как баран, — не стал выгораживать меня этот предатель.
— И он всерьез может думать, будто я не знаю, на что способен Слава? — со вздохом продолжила Елена.
— Полагаю, что догадывается. — Костя постучал указательным пальцем по губам. — Нет, скорее, уверен. Но иногда у Шахова включается режим бульдозера. Хрен в чем-то переубедишь. Проще пристрелить.
— Да… Над некоторыми время не властно.
— Совсем!
— Ничего, что я рядом? — все же не выдержал я и вмешался.
— А мы о тебе только хорошее! — Костя расплылся в улыбке.
— Как о покойнике. — Я усмехнулся.
— Жизнь показала, что тебя не так просто закатать в асфальт. — Словно рядом были все свои, друг окончательно расслабился. Закинул ногу на колено. И почесал породу. — Но удивить ты еще способен. Лично я в легком ахере. А уж сколько сразу догадок появилось…
— Оставь их, пожалуйста, при себе!
Судя по внимательному взгляду на Елену, все догадки Кости касались именно ее персоны. Умник так и напрашивался на принудительное укорачивание носа. За любопытство!
К сожалению, заняться этим видом психотерапии я не успел. Только открыл рот, чтобы ответить, как на кофейном столике зазвонил телефон.
— О, Белов!
Как Костя за три метра заметил надпись, так и осталось загадкой. Но заставлять своего начбеза ждать я не стал.
— Слушаю, — произнес в трубку.
— Для нас тоже, пожалуйста! — Елена сложила руки в молитвенном жесте.
Костя, будто тренировался превращаться в жирафа, вытянул шею. И пришлось сдаться.
— Сергей, я по громкой связи. — Нехотя нажал на кнопку и положил телефон обратно на столик. — Здесь Елена и Костя.
— Принято.
Хотя бы Белову не пришлось ничего разъяснять.
— Мисюрову уже сообщили, что с бывшей женой все в порядке? — начал я с самого главного вопроса.
— Судя по истерике, которую он закатил своим подчиненным, да. Знает где-то с середины ночи.
— Хреновые у него специалисты. За качеством работы совсем не следят.
Счет в нашу пользу был уже два — ноль.
— Нам на руку, — подтвердил мою мысль Белов.
— А что с Тимуром? Его собираются везти в аэропорт? Или папаша успел сдать билет?
Я внимательно посмотрел на Елену. Лучше было подготовить ее. Всякое могло случиться. Но кто ж знал, что она так быстро придет в себя?
— Нет, билет не сдан. Это мы проверили. Но как сейчас поступит Мисюров, я не возьмусь предсказать.
— Предсказывать и не нужно.
— Хотите позвонить ему?
— Нет. Я просчитался, решив, что компроматом заставлю его играть честно. Пора принимать другие меры.
— Хорошо. — Белов снова показал класс и не стал задавать никаких вопросов. — Тогда о встрече мальчика не беспокойтесь. Если рейс прежний, я отправлю ребят.
— Нет, я сама встречу сына, — вмешалась вдруг Елена. — Я смогу.
Словно собралась прямо сейчас в аэропорт, она сбросила плед. Поднялась. И тут же упала в кресло.
— Твоего сына встречу я, — пришлось ее осадить. — И это не обсуждается!
— Денис… — Моя княжна еще больше побелела.
— Попробуешь спорить — вколю новую дозу успокоительного и запру в комнате. В этот раз на ключ.
Глава 20
Денис
За десять лет я привык, что женщины не оказывают никакого влияния на мою жизнь. Даже из-за Вики, которая продержалась рядом дольше всех, я не менял планы, не переносил встречи и не занимался посторонними вопросами.
С Еленой, как и в прошлом, жизнь незаметно превратилась в неуправляемую стихию. То хотелось придушить эту женщину за ее упрямство, то зацеловать, когда она хоть ненадолго смирялась, то —обнести высоким забором и поставить часовых с собаками, чтобы никто больше не смел к ней приближаться.
Налицо была какая-то аномалия психики. Десять лет назад я был уверен, что это любовь. Та самая — единственная и настоящая. Какая была у моих родителей. Сейчас все чаще думал, что это какой-то клин! Не поддающаяся лечению зависимость от голоса Елены, от тела и эмоций.
Почти не трогало ее семейное прошлое. Я не вспоминал, как сходил с ума, узнав о замужестве и рождении малыша. И мысль, что придется самому встречать сына Мисюрова, не способна была задеть за живое.
Не было ни тоски, ни сожаления.
Кто-то постоянно вляпывается в неприятности. Падает и встает. А у меня, похоже, был талант вляпываться в одну и ту же женщину. Со всей дури! Без разгона и перекура на подумать.
До ослепляющего желания крушить. И тянущей боли за грудиной, которая теперь ни на миг не утихала. Только требовала! Действий.
Заставляла звонить нужным людям. Обещать улики и угрожать последствиями. Готовить ловушку для идиота, посчитавшего себя богом.
Ближе к обеду снова вышел на связь Белов:
— Босс, мы можем встретить ребенка сами.
Я как раз находился в офисе. Решал кое-какие вопросы и забирал из сейфа самые нужные сейчас документы.
— Вы уже выставили круглосуточную охрану в клинике? Возле палаты матери Елены.
Глянул на часы. До рейса из Лондона оставался один час. Не мало, но и не много.
— Главврач хотел предложить свою охрану, однако мы решили вопрос.
— Набивал цену?
— Нет, этот идейный. Не хотел пугать пациентов. У них там много сердечников.
— Понятно. И как справились?
— Пришлось переодеть парней в белые халаты и повесить на шеи фонендоскопы, — хмыкнул Белов. — Оружие вытаскивать сейчас, конечно, не так удобно. Но ребята опытные. Справятся.
— Хорошо. — Я сложил папку в свою сумку. — От криминалистов есть новости?
— Только то, что в квартире Абашевой работали специалисты.
— Так ни одного отпечатка и не нашли?
— Ни пальчиков, ни свидетелей! — Сергей откашлялся. — Преступники хорошо подготовились.
— Ты на что-то намекаешь?
Я уже неплохо выучил Белова. По интонации мог вычислить, если он о чем-то догадывался, но не хотел говорить.
— Босс, я не уверен.
— Ты, блин, как
