которое с успехом применит следующий Модэ. Когда хунну убрались с дороги, а китайцы принялись скупать лошадей в западной степи, на китайский рынок вышли новые продавцы.
5
Шелковый путь, или путь конный
Китай и Индия, 100 г. до н. э. – 500 г. н.э
Знатоки лошадей
Когда в 102 г. до н. э. полководец Ли Гуанли прорвался в Центральную Азию, он наткнулся на старых знакомцев Китая, коневодческий народ юэчжи. За 40 лет до этой встречи они выпасали свои стада на территории современной провинции Ганьсу, недалеко от ханьской столицы Чанъань. «Китай славится числом людей, Рим – своими сокровищами, а юэчжи – лошадьми», – гласила поговорка[286]. Наперекор хунну они осмелились поставлять лошадей напрямую в Хань, где ценилось качество скакунов, которых выращивали юэчжи. Такой шаг ослаблял паутину контроля, которой хунну опутали степь, и грозил подорвать их монополию на торговлю лошадьми. Хунну, которые тогда были на пике своего могущества, ополчились на юэчжей и наказали их со свойственной им жестокостью. Из письма шаньюя «старшему брату», императору Хань, мы узнаем:
Благодаря благословению Небес, отличной подготовке воинов и командиров, а также силе наших лошадей наш темник уничтожил и истребил юэчжей. Он полностью обезглавил и убил, завоевал и уничтожил их[287].
По старой доброй степной традиции военачальник хунну смастерил кубок из черепа вождя юэчжей.
Юэчжам пришлось бежать со своих пастбищ. Около 150 000 человек повели стада в путь длиной в 1500 км к реке Или, которая протекает по территории современного Казахстана. Можно себе представить, каким непростым был этот поход и какое сопротивление оказывали им другие коневоды, чьи пастбища юэчжам пришлось пересечь. Добравшись до Или, юэчжи потерпели еще одно поражение и были вынуждены уйти за реку Окс, на территорию современного Афганистана, преодолев еще 1600 км. Эти миграции растянулись на два поколения и превратили юэчжей в грозную боевую силу, привычную к лишениям и отчаянно ищущую свое место под солнцем.
В Северном Афганистане удача им улыбнулась. Они сражались и побеждали не только своих скифских родичей, но и греческие города-государства, оставленные двумя веками ранее Александром Македонским. Юэчжи пасли лошадей на щедрых пастбищах Балха, когда в погоне за потеющими кровью лошадьми туда явилась китайская экспедиция, развернувшая свои знамена под снежными пиками Памира. Юэчжи ухватились за возможность возобновить отношения с китайцами: они испросили и получили право отправлять лошадей в Хань. Признание со стороны Хань и последовавший за ним поток ценных подарков превратили бывших беженцев в силу, с которой приходилось считаться[288].
Юэчжи в бою. Изображение на Орлатской пластине, I–IV вв. Узбекистан
Китайцы, совершившие героический поход длиной в три с лишним тысячи километров, жадно скупали лошадей на замену животным, которых они лишились во время путешествия. Кроме того, чтобы закрепить за собой только что завоеванный Таримский бассейн, Ли оставил там гарнизон, которому тоже регулярно требовались новые лошади. Элитных коней, однако, отправляли в Чанъань по следам потеющих кровью лошадей. И снова Чанъань с восторгом приветствовал их прибытие:
Небесные лошади приходят от [юэчжей].
Их спины полосаты, как у тигров, их кости словно крылья дракона[289].
Получив от Китая заверения в поддержке на случай, если хунну захотят отомстить, юэчжи продолжали поставлять лошадей своим новым союзникам, становясь все богаче и могущественнее. На основе этого союза сложились в итоге афганский народ и его исконное занятие – международная торговля лошадьми.
Индийские царства по ту сторону Памира скупали лошадей с неменьшей охотой, десятками тысяч ежегодно – столько же или даже больше, чем приобретала Хань. Более того, в отличие от империи Хань, которая однажды разгромила армию юэчжей в краткий период разногласий, в Индии не было государства-гегемона, что открывало перед предприимчивыми коневодами самые широкие возможности для набегов, захвата власти и для торговли[290].
Скифы давно уже мигрировали через Памир в Гилгит и Балтистан, а затем и дальше на юг, в Кашмир и Пенджаб. На петроглифах II и I вв. до н. э., обнаруженных вдоль Каракорумского пути, который соединяет Центральную Азию и Индийский субконтинент и проходит по территории современного Кашмира, изображены жители Центральной Азии, одетые в характерные кафтаны и сапоги и ведущие лошадей через перевал. В этих местах они основывали небольшие индо-скифские царства и постоянно конфликтовали со своими индийскими соседями с юга, о чем нам рассказывает эпос о Рагху. В мирные времена они продавали индийцам лошадей.
Как и у китайских, у индийских правителей не было другого выбора, кроме как приобретать лошадей у тех самых пограничных племен, которые им угрожали. С 322 по 185 г. до н. э. Афганистан был под властью могущественных Маурьев, которые монополизировали закупки лошадей у скифов, но к началу I в. до н. э. этой династии и след простыл. Именно тогда один из вождей юэчжей, известный как кушанский ябгу, решил переправиться через Памир – ворота в Индию. На его территории существовали мелкие индо-скифские царства, и кушанский ябгу понял, что, если ему удастся объединить индо-скифов и другие народы Центральной Азии и Афганистана в единое государство, он сможет подмять под себя торговлю лошадьми в Индии – так же как его старые соперники хунну монополизировали торговлю с китайской империей Хань.
Кушанские правители, действуя по методичке хунну, объединили коневодов от Таримского бассейна и китайской границы до Пенджаба и Кашмира. Они стали первыми в истории Индии, кто построил на торговле лошадьми огромную империю. Владея знаменитыми пастбищами Ферганы, Балха и Пенджаба, они держали под своим контролем торговлю с Индией, снабжали лошадьми Китай и воевали с иранцами, чтобы не пустить на рынок ни их, ни их превосходных коней[291].
Размах, с которым вели торговлю кушанцы, впечатляет. Со своего капитанского мостика в Гиндукуше они могли поворачивать этот корабль в любом направлении. Их владения лежали на пересечении трех великих цивилизаций – китайской, индийской и иранской – и двух крупнейших рынков лошадей. Зимние столицы кушанов располагались на равнинах Пешавара (современный Пакистан) и в Балхе (Афганистан), на противоположных склонах Гиндукуша. Летом они мигрировали в прохладную Бамианскую долину, где впоследствии были высечены в камне две гигантские статуи Будды: одна 55 м высотой, другая 37 м[292].
Конный путь
Суровые кушаны стали восторженными приверженцами буддизма. И даже религию они переняли в своей неповторимой степной манере. Однажды какие-то кушанские всадники похитили известного индийского поэта. Когда они везли его на
