Сомалийский верблюд высок ростом, но не силен. Он в высшей степени вынослив. По несколько дней обходится без питья, питается нередко одними мимозами пережевывая колючки, свободно протыкающие толстую подошву. Седло верблюда состоит из 5-ти — 6-ти циновок, которые накладываются ему на спину и подвязываются веревками к животу. С обеих сторон циновок крест на крест привязывают двухаршинные палки, к ним вьючится багаж. Веревки для вьючки положено иметь от грузоотправителя. Бакшиш из двух — трех баранов, выданных два три раза на пути, да небольшой запас риса, пища сомалей; сами они идут пешком.
Для передвижения белого состава экспедиции необходимы мулы. Цена на мулов растет с каждым днем. Хороший мул теперь уже стоит до 70-ти талеров; в недалеком будущем цена эта дойдет до ста талеров (95 рублей) за животное. Хороший мул должен обладать крепкой непобитой спиной (редкость), не быть сподпруженным и иметь широкий частый шаг. Все мулы у туземцев-сомалей и у арабов очень плохо содержаны. Кроме сухой травы пустыни и небольшой порции пшеницы, не больше гарнца, они не получают ничего; поэтому перед походом необходимо подкормить и почистить мулов. Для мулов нужно приобрести прочные недоуздки, а к ним непременно цепи, а не веревки, так как в ожидании корма мул перегрызет не только смоленый канат, но даже ремень. Муловая коновязь должна быть прочна с железными кольями и хорошо охраняема, особенно на безводных ночлегах, иначе мулы уйдут ночью. Если бы случилось такое несчастие, их нужно искать на предыдущей воде. Чем мягче будет обращение с мулами, тем скорее они бросят свои дурные привычки и охотнее будут служить под седлом.
На мула, как и на лошадь, самым лучшим седлом является английское, с чуть приподнятой холкой, вообще такое, какое кладется на небольшую лошадь. Казаки конвоя ехали на казачьих седлах и если они не побили спин мулам, то только потому, что были приняты все меры к тому, чтобы этого не случилось. Каждые шесть верст мулов вели вповоду, все более или менее значительные подъемы и спуски проходили пешком. Вообще, набитых спин было очень мало: только у вольнонаемной прислуги, никогда раньше не ездившей верхом. Для путешествия английское седло безусловно легче и приятнее казачьего. Черная подушка седла накалялась на солнце, ноги, вклиненные в узкий ленчик, согнутые в колене, страдали гораздо более, нежели при естественной и свободной посадке на английском седле. Тяжелый каменистый грунт подбило копыта почти 10 % мулов, но в общем мулы вынесли эту первую половину похода прекрасно. Несмотря на недостаток в зерне, на недостаток в воде и корме, они бодро шли вперед и последние тяжелые переходы совершили легко. В Дусе-Кармунэ, Аджине, Ферраде, Мордалэ, Гагогинэ, Биа-Кабобе и Арту они имели, кроме ячменя, еще и подножный корм.
Обмундирование людей днем — пробковый тропический шлем, белая гимнастическая рубаха, синие шаровары и высокие сапоги черного товара при обычном походном снаряжении (без пик), не стесняло казаков. Ночью одевали верблюжьи куртки и накрывались бурками, что для ночей с температурой не ниже 8®R. более чем достаточно. Сильно пострадала обувь. Новые подметки уже на 10-й день пути пришли в полную негодность. Пришлось дорогой подбивать подошвы, a у некоторых и подборы. Желтые, нечерненые сапоги не дают особого облегчения ноге. За все время пути у людей замечалось прение ног, но это скорее следует приписать отсутствию воды для купанья, а не сапогам. Купаться было можно только в Мордалэ, на 8-м дне пути, в Арту — на 12-м дне и Гильдессе, и то с большими неудобствами. Люди довольно сильно страдали желудком, причем являлся упадок сил, потеря энергии и тошнота. Это происходило от того, что ни на одном ночлеге не было воды совершенно свежей, приятной на вкус и без минеральных примесей; вода же в Арту так насыщена последними, что прямо может служить, как слабительная минеральная вода.
Остается сказать несколько слов о черных слугах. Это народ безусловно полезный, но ленивый и беспечный. Там, где их учили, где за ними был постоянный надзор, они служили усердно, но, предоставленные самим себе, они предпочитали спать. На них лежала обязанность собирать и разбирать вещи своего господина, чистить его платье, носить воду, на походе нести сзади него ружье.
Караван дошел вполне благополучно, но этим мы обязаны не только честности сомалей, но и искусной лавировке между угрозой и уступкой, известному такту заведующего караваном, а в решительные минуты начальника миссии. Как только неоднократно битый сомалями абан Либэх терял голову, заведующий караваном сам говорил с сомалями и то угрозой, то посулом бакшиша побуждал их идти вперед. Один день наши казаки силой преграждали им путь, сомалям оказывалось полное недоверие, а на другой день они грузились почти без присмотра. Известный такт, наблюдение за настроением умов караванного веча, лучшая гарантия в успехе дела.
«Никогда не горячись и никогда не выказывай равнодушия. Рассердись и возвысь голос, если найдешь нужным, но всегда сознательно.
«Помни, что ты белый, человек высшей расы, и не теряй своего достоинства рукоприкладством и суетой. Олимпийское спокойствие внушит к тебе уважение.
«Угрожай чем можешь и властно, но помни, что ни одной угрозы привести в исполнение не имеешь — возможности.
«Никогда не доводи дела до крайности, так как, если не выполнишь угрозы — признаешь свое бессилие.
«Помни, что ссора с караваном для сомалей невыгодна, для тебя гибельна.
«Давай бакшиш, всегда предоставляя выбор между угрозой и посулом.
«He балуй бакшишем, давая его только за дело, иначе требованиям не будет границ.
«Обещая награду, точно обусловь, за что дашь и по исполнении свято исполни обещанное.
«С абаном говори много и часто. Допускай к себе и сажай, давая подачки, табак, чай и т. п.
«Поддерживай абана перед караваном, но давай ему чувствовать свое презрение к нему и превосходство над ним.
«Внимательно следи за настроением каравана, подметь наиболее богатых и влиятельных верблюжников.
«Если увидишь, что абан не пользуется авторитетом, собери верблюжников и переговори с ними лично.
«Говори с ними терпеливо, выслушивай их, требуя, чтобы один говорил, а остальные молчали.
«Сам говори ясно, по частям и внушительно, излагая свою мысль во всей ее логической последовательности. Помни, что говоришь с детьми.
«Говоря через переводчика, требуй, чтобы он переводил отдельные, короткие фразы, иначе слова будут искажены.
«Не позволяй верблюжникам уклоняться от прямых ответов на твои вопросы.
«Помни, что, ради твоего бакшиша, ни один сомаль не зарежет верблюда».
Вот краткие правила ведения каравана, которые естественно выработались у нашего заведующего караваном.
XIII
Через Гильдесские горы
Погрузка вьюков галласами. Прибытие курьеров с письмами. Гильдесса. Гильдесское ущелье. Деревня Беляуа. По горам, Абиссинские лошади в конвое.
В понедельник, 22-го декабря (3-го января), вечером наш бивак, сад у Гильдессы, вдруг наводнился толпой галласов, ослами и верблюдами. Галласы трещали на своем гортанном наречии, верблюды стонали и хрипели, ослы кричали, пронзительно икая. Ато-Марша медленно и величественно, кутаясь в белую с красным шаму, прохаживался между ними, помахивал тоненькой палочкой-жезлом и сам приподнимал вьюки и назначал кому что везти. Его адъютант, в зеленой, расшитой узором куртке, с серебряной цепочкой у карманчика на груди, ходил, как тень, сзади него, наблюдая, чтобы приказания Ато-Марши были точно исполнены. Галласы под присмотром своего начальника работали усердно. Их курчавые волосы покрылись серебристой росой пота, тела заблестели и запах пота заглушил на некоторое время вечерний аромат тенистой рощи. Грузилась на Харар первая часть нашего каравана, которую мы должны были нагнать на другой день. Более рослые и сильные верблюды галласов поднимали больший груз против сомалийских, люди работали покорно, а где раздавался недовольный голос, туда направлялся сам губернатор, сурово сдвигались его брови и груз поднимался без критики. Целое стадо ослов, без недоуздков, подгоняли к мелким вещам, два дюжих галласа поспешно накидывали на кого-либо из них циновки, поверх циновок валили два, три ящика, прикручивали ремнями и пускали осла на волю. Бедное животное качалось под тяжелым грузом и не в состоянии будучи идти шагом бежало рысью или жалось в стадо, где другие ослы не давали ему падать.
На завтра с утра была назначена погрузка второй партии, палаток и ручного багажа. Эти караваны пойдут уже под присмотром абиссинских ашкеров и за их ответственностью. Около десяти часов вечера мы проводили поручика К-го и секретаря миссии О-ва, посланных гонцами в Харар предупредить о дне нашего прибытия и заготовить мулов под багаж.
