Алек подошёл к Тени.
Эмон Павла нервно дернул ушами, прислушиваясь. Барон недоверчиво сощурил глаза. Илона громко шепнула:
— Отойди от неё, дурак!
Но Алек демонстративно не обращал ни на кого внимания.
— Исправим? … ты обещаешь? — жалостливо спросила Тень моим голосом.
Алек протянув ей руку. Он был уверен, что это я.
— Обещаю, — твёрдо сказал он. — Пойдём. Мы со всем разберёмся после. Пойдём со мной.
Все остальные настороженно наблюдали, ожидая развязки. Я сосредоточилась на глазах Тени. Попыталась прыгнуть в них, но ничего не вышло. Обычно при джампе я чувствовала душу зверя — живую искру тепла. Но в глазах Тени плескался один лишь мрак. Я словно глядела в бездонную ледяную бездну, в которой не за что было зацепиться.
Тень плотоядно облизнулась, подалась плечами вперёд, опираясь на колени, попросила, глядя на Алека снизу вверх:
— Хорошо, я поверю тебе. Пойду с тобой. Но сделай кое-что для меня.
— Что угодно.
— Поцелуй меня, как тогда… на крыше.
У Павла окаменели плечи, он весь подобрался, внимательно следя за Алеком, который хмурился, явно не зная, что предпринять. Но спустя секунду, решительно наклонился так, что Тень тут же ухватилась за его воротник, подтягивая ближе.
“Прекрати!” — мысленно крикнула я. Лисёнок, чувствуя моё отчаяние, заметался по клетке. Его сердце билось в груди, как пойманная пичуга.
— Стой! — вмешался Барон, но Алек уже коснулся губами моих человеческих губ. И поражённо распахнул глаза. Морда его рыжего пса стала стремительно терять краски, шерсть выцветала, точно к ней применили чёрно-белый фильтр. Пёс испуганно взвизгнул, клацнул зубами возле самого уха белой Лисы, которая ни на что не реагировала, пялясь в пустоту мутными глазами.
Тень ухмылялась сквозь поцелуй.
— Хватит! Что за цирк?! Прекратите немедленно! — приказал Барон. — Его душа вам не принадлежит!
— Но он не против, — осклабилась Тень, отстраняясь. — Ты же не против, милый, так? Не против уйти со мной? Навсегда остаться вместе?
Рыжий пёс тяжёло хватал пастью воздух. и пока он искал, что ответить, Павел вскочил со своего места, в три шага добрался до Алека и коснулся его плеча. А когда Пёс в растерянности обернулся, очень чётко и весомо сказал ему всего одно слово:
— Спи.
Глаза Алека закатились. В следующий миг он свалился на пол, словно его подстрелили. Илона помогла усадить его обратно на стул. Он был без сознания, но цвет стремительно возвращался к его Эмону. Я мысленно перевела дыхание. Значит, ничего непоправимого Тень сделать не успела. По крайней мере я очень на это надеялась.
Только тут я заметила, как Павел пристально вглядывался в моё человеческое лицо.
— Это ведь не она? Не Тина? — наконец, сказал он. Тень осклабилась:
— С чего ты взял, малыш волчонок? — её-моё лицо сделалось плаксивым, как у ребёнка. — Зачем ты так, я же люблю тебя! Давай будем вместе. На веки вечные.
Я с замиранием ждала, что ответит Барон. И что сделает Павел, когда поймёт, что я в лисёнке.
Койот повернулся к Ящеру, голос его звенел от тревоги: — Что с ней? Что с Тиной?
— Просто спит. Внутри своего тела, — соврал тот, и мне захотелось взвыть, когда Павел кивнул, поверив.
— А лисёнок?
— Его энергию уже использовали.
Павел мазнул взглядом по зверьку в клетке.
— Значит, Тина не слышала? Про Узы? — напряжённо уточнил он.
— Нет, но Александр всё равно ей расскажет позже, так?
— Но ведь можно … можно заставить его забыть. С помощью этого вашего океана Ша? Он же всё может?
— В вас говорят Узы, Павел. Но если вы захотите… что ж, мы и с этой проблемой справимся.
Илона метнула на лисёнка в клетке быстрый взгляд. На миг наши глаза встретились, а у меня в голове зазвучал её голос: "Он недолго будет беспокоиться о тебе, лисичка. Ему станет плевать, как только мы разорвём Узы". Через миг Ведьма уже смотрела в другую сторону, напряжённо улыбаясь:
— Схожу за мамой, пожалуй, — сказала она, направляясь к двери.
— Да, только не торопись, — откликнулся Барон, и, как только Илона скрылась за дверью, повернулся к Тени, которая в этот момент так и сяк крутила стопой, словно изучая, на что способно её-моё тело. — Прежде чем мы начнём, я хочу задать вам несколько вопросов…
Тень кокетливо улыбнулась, потом нахмурилась, поиграла бровями, надула губы. Она, словно ребёнок, забавлялась с мимикой, перебирая возможные варианты. Остановившись на чём-то между грустью и сожалением, сказала:
— Задавай, только, боюсь, тебе не понравятся наши ответы, Ворон. Кстати, зачем ты сменил имя? Чтобы отвязаться от старых грехов?
— Почему вы называете себя в множественном числе?
— Разве не любопытнее, почему люди зовут себя в единственном, когда состоят из множества сущностей?
— Понятно, — хмыкнул Барон. — Что вы такое?
— Мы — это клочок Матери сущего. Океана смерти, аида, реки очищения, антиматерии, Ша или как вы ещё это называете? Слова не смогут вместить весь смысл. Как круги на воде, они лишь отражают малую часть того, чем является Мать.
— Зачем и как вы пришли?
— Вслед за девочкой, — Тень на секунду задержала хитрый взгляд на лисёнке.
— Для чего?
— Таково желание Матери.
— Ещё есть подобные вам на земле?
— Мать не дала нам знания.
— Я тоже хочу спросить, — вмешался Павел. Он стоял, тяжело опершись на стол, не сводя тёмных глаз с лица Тени. Барон отрицательно покачал головой, но Койот и не ждал разрешения: — Это правда, что океан Ша способен менять прошлое?
Тень, словно в задумчивости, почесала подбородок:
— Прошлое? Для Матери его не существует. Время для неё едино. Перед её бесконечным взором каждое мгновение каждой живой души. Только истинно мёртвое ей не подвластно, оно вне времени. Мы ответили на твой вопрос, малыш волчок?
— Да.
— Прекрасно. Мне не жалко делиться правдой с будущими мертвецами, — ухмыльнулась Тень. На моём лице эта ухмылка выглядела чужой, точно наспех пришитой. Я уговорила лисёнка усесться у самых прутьев, чтобы легче было следить за тем, что происходило в комнате.
Барон в нетерпении потёр руки, спросил:
— Скажи, какая судьба нас ждёт?
— Смерть, — хихикнула Тень. — Впрочем, кое-кто свою рассчитывает обхитрить. Задумал открыть проход к Матери и заставить её подчиниться? Несмотря на то что однажды
