уже пытался. Но только погубил своих родных.
— И именно поэтому их смерть не должна быть напрасной. В тот раз Океан Ша открыл мне истину о том, что я смогу получить ее силу, если без колебаний буду готов на любую жертву. Избавлюсь от всех сомнений! И я избавился. Я готов!
— Неужели? Сомнения есть у всего, что живо. А ты ещё жив, как ни посмотри. Мать всеведуща. Не тебе с ней тягаться.
— Посмотрим. Или, — Барон подался к Тени, впиваясь взглядом в её (моё) человеческое лицо, — … может быть, вы знаете, чем Ша будет пытаться поколебать мою уверенность?
Тень безразлично пожала плечами:
— Вариантов масса. Это будет просто.
— Все, кого я любил — погибли! — горячо возразил Барон. — Мои соратники. Моя любимая и наша неродившаяся дочь навсегда сгинули. Они не переродятся. Их души сожрало чёрное пламя, я сам это видел! Я потерял самоуважение, потерял покой! Двадцать лет я ждал, когда судьба сложится в дорогу к новому ритуалу. И помогал ей по мере сил. Правил линии вероятностей, пока они не привели меня к вам. Разве это не чудо? Разве это не знак самой Матери?
— Знак-то знак. Но скорее знак, что ты слишком долго топчешь землю, Ворон. И миг расплаты за самонадеянность и гордыню уже близок. Любое сомнение перед лицом Матери будет стоить жизни вам всем. В этом я вижу мало горя, но вы, смертные, так трясётесь над своими душами… удивительно, что решились ими пожертвовать. Вот, например, ты, волчонок…
Павел всё ещё стоял, уперевшись спиной о стол, наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век. Использование силы его вымотало, я чувствовала его слабость через Узы, которые связывали наших Эмонов.
Койот был совсем близко к клетке. Лисёнок подчинялся мне легко, и я попыталась достать Павла когтистой лапой малыша, просунув её через прутья. Мне не хватило совсем немного…
— Ты, волчок, похож на электрическую игрушку, у которой скоро сядут батарейки, но она продолжает ковылять по инерции, потому что не знает, как можно иначе, — Тень изобразила руками механические движения. Пантомима, очевидно, доставляла ей удовольствие. — Бедная игрушка боится, что если остановится и обернётся, то увидит, что весь пройденный путь был одной сплошной позорной ошибкой.
— Не слушай, — вмешался Ящер, глядя на то, как напрягся Павел. — Они пытаются заставить тебя усомниться. В этом вся суть. Главное, не сомневаться!
Тень покачивалась на стуле из стороны в сторону, вытягивая шею, из-за чего она походила на змею. Глаза у неё потемнели, становясь чёрными, как угли:
— На дороге, что ты прошёл, волчок, лежат покалеченные души тех, кто случайно попался под ноги. Так страшно и так трусливо обернуться, верно, мальчик-волк?
— Хватит! — приказал Барон, и я даже в клетке почувствовала мощные волны силы, которые от него исходили. — Нет времени слушать эту чушь! Павел, займи своё место. Хорошо. А теперь…
— Ну и что “теперь”? — ухмыльнулась Тень, но её насмешка сползла, когда Барон поднял руки и направил чешуйчатые ладони ей в грудь. Его массивный хвост ударил об пол.
— Силой, данной мне, — провозгласил декан, — приказываю вам, тёмные твари, разорвать Узы! Из вихря силы создайте луч и откройте проход к Матери! — дальше он стал выкрикивать слова на незнакомом языке, каждое из которых заставляло Тень вздрагивать столь сильно, что она буквально заставляла мое тело подпрыгивать на стуле.
Несмотря на количество света, в помещении потемнело, зеркала задрожали в рамах. Воздух потяжелел так, что лисёнок не мог подняться на лапы. Он обернул себя рыжим хвостом и, едва слышно поскуливая, замер на дне клетке.
“Тише-тише, они тебя не тронут”, — мысленно успокаивала я малыша, хотя меня саму трясло от страха.
В комнату проскользнула Илона, ведя за собою свою маму, которая, шаркая по паркету, растерянно озиралась, точно ребёнок. Лицо старухи было всё так же безумно, как и в нашу последнюю встречу. Её Эмон — Тигрица — слепо крутя плешивой головой, в молчаливом ужасе разевала беззубую пасть. Усадив Марию на соседний рядом с собой стул, Кошка взяла её испещрённую морщинами руку так нежно, как если бы хотела уберечь от всего на свете, и тихо прошептала: “Всё будет хорошо, мама. Мы скоро снова будем вместе”.
Тень поднялась на ноги. Она всё ещё находилась в моём теле, но теперь её присутствие было очевидно. Матово-угольным заволокло белки и радужку глаз так, что они казались окнами в преисподнюю.
Тьма вокруг фигуры Тени сгущалась, словно та, подобно чёрной дыре, поглощала свет. Тень взялась руками за Узы — серебряную вязь, что соединяла Эмонов: белую Лисицу и серого Койота.
Я замерла вместе с лисёнком, втайне надеясь, что если мои чувства настоящие, то никто и ничто не сможет разорвать связь между мной и Павлом. Глупая-глупая надежда, но я всё же цеплялась за неё, как утопающий.
Тень покатала Узы между пальцев — они казались как никогда материальными, словно сплетёнными из тысяч тонких паутинок. Павел подался вперёд, а Тень хмыкнула и вдруг наклонилась, сомкнув на светящейся вязи зубы, рванула головой, легко разрывая Узы, словно они были простой хлопчатой ниткой.
“Вот и всё”, — пронеслось у меня в голове. А в следующий миг в ушах затрещало, несколько зеркал лопнуло, по полу зазвенели осколки, а в груди сдавило, точно стальной цепью перетянуло, да так крепко, что стало нечем дышать.
Лисёнок жалостно скулил, пока я таилась внутри его сознания. У меня словно забрали сам воздух и не дали ничего взамен. Павлу было не лучше. Он вскрикнул, сжался на своём стуле. Сквозь туман боли я видела, как из его глаз брызнули слёзы. Лицо стало багровым, а из уголка рта потекла кровь.
Нас больше не соединяли Узы. Мы, наконец, были свободны. Но эта свобода пахла одиночеством и страшной потерей, точно раньше мы держались за руки, а теперь я осталась одна в кромешной тьме, и сколько ни кричала, ни искала, никого не могла найти.
Волной на меня накатили воспоминания обо всём, что было между мной и Павлом. Гиены, первый поцелуй и неловкость, страх друг за друга, забота, щемящая нежность. Печаль, обида, ревность. Предательство. В буре эмоций я пыталась выцарапать истину — настоящие свои чувства к Павлу. К Алеку. Но мысли лихорадочно скакали у меня в голове, сталкиваясь и тесня друг друга. У меня по-прежнему замирало сердце, когда я видела муки на лице
