– Надо полагать, такой умник-разумник и хвастун, как ты, может справиться за восемь?
– Около того. А откуда ты знаешь, что перезаряжаешь за десять? По часам засекала?
– Я считаю диких котов – и даже на полсекунды не отстаю от самых лучших часов!
– Диких котов? – Он снова презрительно хмыкнул.
– Именно. У тебя уши заложило?
– Я тебя слышал, – раздраженно произнес Эли. – Только я не понимаю, при чем тут какие-то коты, когда мы говорим о ружьях.
– Дикий кот, дикий кот, дикий кот. Три секунды, тупой ты швед!
Эли рассмеялся:
– Ладно, когда эти речники свалят отсюда, мы с тобой состязание устроим. Я тебя побью, что бы ты там ни считала: диких котов или мартовских зайцев.
– Когда речники, как ты говоришь, свалят, то, я надеюсь, твое величество тоже свалит. И где-нибудь в другом месте ты найдешь достаточно замужних женщин, чтобы на них пялиться. Ты даже не можешь найти себе собственную женщину! – И Эй с видом отмщенной гордости удалилась.
Как только она завернула за угол дома, то остановилась, топнула ногой и выругалась так, как иногда ругался отец. Этот проклятущий медведь вечно выводит ее из себя! Он отказался от приглашения пообедать за их столом, а когда заболел, сразу явился как миленький!
Теперь она жалела, что, пока он пил настой ивовой коры, она не подсунула ему пару чашек с «кака-чаем». Эй и ее сестры назвали отвар, который их мать приготавливала из корней голубца, «какой-чаем» из-за того, что после него творилось. Выпив чашку, они то и дело бегали в лес.
«Господи! Что же я об этом раньше не подумала!»
Девушка расхохоталась. Прислонившись лбом к бревенчатой стене, Эй представила себе, как нахальный, самодовольный швед мчится к лесу, словно за ним несется целый рой ос. Картина была довольно симпатичной.
Немного успокоившись, юная особа выпрямилась. Щеки у нее раскраснелись, на глазах выступили слезы. Выбившиеся из косы прядки прилипли к потному лбу. Сняв шляпу, Эй вытерла лицо рукавом и, продолжая негромко посмеиваться, направилась по своим делам. Только сейчас девушка заметила Эли. Молодой человек стоял в двух шагах от нее.
Увидев его нахмуренные брови и еще не забыв картину, которую породило в ее воображении воспоминание о «кака-чае», она расхохоталась снова. Боже, до чего уморительным был бы этот надутый индюк!
– Тебя кто-то пощекотал?
– Са… мо… до… вольный… – Эй буквально давилась от смеха. – Ох… Ох! Как жаль, что я… не вспомнила!
– Чего не вспомнила?
– А… «кака-чай!» – выпалила она, схватила ружье и побежала к сараю.
Нильсен недоуменно смотрел ей вслед.
– О чем это она говорила? – бормотал он. – Что это за чертов «кака-чай»?
Наступил золотой закат. Эли увидел, как из леса выходят Поль и Мэгги, а за ними – Макмиллан. Мэгги шла понурив голову. Пройдя мимо Нильсена, даже не посмотрев в его сторону, она скрылась в пристройке, в которой Лайт оставил их вьюки. Макмиллан ушел к сараю.
– Что случилось? – спросил Эли, когда Поль опустился на скамью.
– Вега пристал к острову ниже по течению. Мак с Лайтом решили, что он высадил своих головорезов примерно милей ниже и что они сейчас направляются к нам. Лайт отправился на разведку.
– А почему Мэгги так расстроена?
– Она хотела идти с Лайтом. А он велел ей остаться.
– Удивляюсь, как это он не прихватил ее с собой!
– Mon Dieu, Эли, мне не нравится то, что происходит между тобой и Лайтбоди.
– Мне тоже.
– То есть как это?
– То есть, черт подери, Мэгги заслуживает лучшего, чем таскаться по глуши с полукровкой и переться с ним на какую-то Богом забытую гору, которой никогда не видел!
– Дьявол! – разозлился Поль. – Разве ты забыл, кто он? Или ты забыл, что она его жена?
– Она ему не жена! – фыркнул Эли. – Их не венчал священник, не регистрировал судья!
– Откуда ты знаешь?
– Она сказала мне, что они поженились на холме у реки. Что это за глупая свадьба такая?
– Похоже, их обоих это устраивает, mon ami. Не вмешивайся. Она его любит.
– Чушь собачья!
– Она с ним потому, что хочет быть с ним. Пойми это.
– Ей не из чего было выбирать.
– Ха! Она могла бы заполучить любого, кого захотела. А она захотела его. – Поль стукнул кулаком по скамье. – Как я жалею, что мы отправились искать Лайтбоди! Лучше бы мы остались на Огайо и продолжали зарабатывать хорошие деньги.
– Я не мог жить так, не узнав…
– А теперь?
Эли пожал плечами:
– Он полукровка.
– Он цивилизованный полукровка, mon ami. Он спас тебе жизнь.
– Он просто красовался перед Мэгги. Поль вздохнул:
– Как ты можешь говорить такое? Ведь он спас тебя. Спас! И ты сейчас жив! А мог бы стать кормом для рыб!
– Я его поблагодарил. Чего мне еще делать? Целовать ему ноги?
– Оставить в покое его женщину.
– По-твоему, я ее добиваюсь из-за того, что она принадлежит ему?
– Да, я так думаю. Ты хочешь что-нибудь у него отнять.
– И если я это сделаю?
– Будут одни неприятности. И у тебя, и у него.
– А как насчет Мэгги? Ей надо жить в удобном доме, иметь хорошие вещи…
– У нее есть то, что она хочет, mon ami, – устало проговорил Поль. – Оставь ее в покое. – Он встал и еще раз посмотрел на своего друга. – Знаешь, в последнее время ты стал просто невыносим. Вода речная на тебя подействовала, что ли…
Эли остался один. Стемнело. Молодой человек наблюдал за светлячками, вспоминая годы, которые они с Полем провели вместе. Когда они еще мальчишками работали в речных доках, чтобы получить еду и ночлег, именно Поль уберегал их от неприятностей. Хотя он был всего на пять лет старше, но выглядел – да и на самом деле был – гораздо более зрелым. Вспоминая прошлое, Эли не мог назвать ни одного случая, когда он и его товарищ так спорили друг с другом, – и в этом Нильсен тоже винил Лайта.
Глава 14
Пятнистый Койот привел осейджей-воинов. Все индейцы были на лошадях. На Эли и Поля краснокожие не обратили внимания. Единственный, с кем имело смысл разговаривать, был Макмиллан. Поселенец рассказывал им о происходящем. С воинами приехала Би. Эли услышал, как девушка говорит отцу, что ее мать прошла почти всю дорогу до пещер пешком, в повозку так и не села.
– Роды еще не начались?
– Нет. Желтый Початок приехала с Пятнистым Котом, чтобы сказать свои слова, когда ребеночек появится.
Все воины были молодыми и сильными. Кроме лука каждый был вооружен томагавком. Узкие брюки индейцев по бокам были украшены бусинами и бахромой, в волосы вплетены небольшие разноцветные перья, на шеях висели металлические амулеты.
Лошадей стреножили и пустили пастись. Один из воинов остался их сторожить. Остальные растаяли в темноте. Макмиллан подошел к Эли и Полю.
