Не знаю, что с ним делали делавары, но ноги у него все переломаны. Ходить по земле Зеду трудно.
А вот по деревьям лазит, словно белка. На вершину взлетит в два счета. Чертовски удивительное зрелище! Я никогда не понимал, как это у него получается с такими кривыми ногами. В последнее время он почти всегда живет у нас. Иногда Пятнистый Койот забирает его к осейджам. Если бы не миз Мак, они не позволили бы ему у нас остаться, но их вождь – ее племянник.
Макмиллан задумался о чем-то, помолчал, а потом продолжал:
– Мы с Зедом пользуемся кое-какими сигналами… Честно говоря, за вами следил он. Поэтому я знал, когда вы остановились на отмели перед бурей. Знал, когда пытались снять плоскодонку с коряги. И знал, что у вас раненый. Мы пришли тогда вам помочь.
– А что бы вы сделали, если бы мы на вас напали? – спросил Нильсен.
– Первый, кто двинулся бы, получил бы стрелу. Зед стреляет без промаха. – Макмиллан повернулся к Лайту. – Теперь во всех вигвамах будут говорить о том, как Острый Нож спас Зеда от речников.
– Имя ему дал ты, да? – Лайт взглянул на Макмиллана. – Осейджи бы ждали, когда он сам скажет, как его зовут.
– Он говорил, что ему все равно. Нам надо было как-то его называть, вот мы и назвали его Зед. Ему это имя нравится. Зед чувствует себя членом семьи, – объяснил поселенец. – Осейджи не возражали против того, чтобы я дал ему имя. Теперь они тоже зовут его Зед… Знаете, я совсем ошалел, когда миз Лайтбоди и глазом не моргнула, увидев его. Лодочники и те Зеда пугаются. Удивляются, как мы можем жить рядом с живым кошмаром. Мои ребятишки к нему привыкли. Нам не важно, как он выглядит. Он – Зед. Он о нас заботится. А мы заботимся о нем.
Всю ночь Эй и Би попеременно сидели с Зедом. Карлик спал беспокойно, вскрикивал во сне. Девушки гладили его по голове, успокаивали. Человечек на время затихал.
Макмиллан предложил Лайту и Мэгги провести ночь в доме. Следопыт отказался. И теперь сидел во дворе, прислонившись спиной к дереву, а жена – у него на коленях.
Супруги долго шептались. Им казалось, что они расстались несколько лет назад. На самом деле разлука длилась меньше суток. Мэгги рассказала мужу, что когда сидела около вьюков, то чувствовала – Лайт рядом, он душой с ней. Молодая женщина даже видела возлюбленного – он пробирался по лесу, был около реки, полз через кустарник. Она чувствовала, когда любимому угрожала опасность, знала, когда он возвращался к ферме.
После того как Мэгги заснула, Лайт стал думать об их горе. Ему не терпелось уйти отсюда. Тогда швед не будет путаться у него под ногами. Француз не будет соваться с ненужными извинениями. Не придется убивать немца. И он избавится от обязанности защищать Макмиллана и его семью от всякого сброда.
Лайт поплотнее укутал спящую жену. Бедняжка, как она настрадалась! До этого дня супруги не расставались больше чем на несколько минут. Он и представить себе не мог, что их разлука причинит ей такие муки. Ее любовь к нему была такой же глубокой, как его чувство к ней.
Лайт прислушивался к ночным звукам, и сомнения вновь закрадывались в его душу. Может быть, не стоит брать Мэгги с собой? А если с ним что-то случится? Его любимая не выживет одна. Мэгги была его миром, его солнцем, его ветром, его луной и звездами.
Молодой человек прижался губами ко лбу жены. Ночной ветерок принес с собой запах увядающей листвы. Скоро зима. Пора строить временное убежище. Но сначала надо избавиться от Рамона де ла Веги.
Лайт вспомнил то, что два года назад советовал Уилл Мердок, когда на них напали речники из Питтсбурга. Тогда они с Уиллом везли меха в Сент-Луис. Джефферсон плыл с ними. Пикет направлялся в город, чтобы купить припасы.
– Надо заставить их разделиться – и мы их побьем, – утверждал Уилл.
План сработал прекрасно. Лайт показался нападающим и бросился бежать. Четверо разбойников кинулись за ним. Следопыт заманил речников в лес. По пути ему попалось огромное гнездо шершней. Лайт сбил его прикладом ружья. Рой разъяренных насекомых накинулся на головорезов. Чтобы спастись от болезненных укусов, те бросились обратно к реке и нырнули в воду. Тем временем Уилл и Джефф без труда расправились с остальными четырьмя пиратами.
Уилл подал тогда хорошую идею. Может, воспользоваться ею и сейчас? Вега уже потерял трех человек. Надо обхитрить испанца и выманить с корабля еще нескольких разбойников. Но как это сделать?
Лайт думал об этом, пока облака не ушли и месяц не засиял на ночном небе. И наконец в голове у него оформился план.
Утром он найдет Калеба и расскажет ему о своей идее. Негр ему с первого взгляда понравился, и Лайт не сомневался, что тот поможет. Калеб был предан Макмиллану. К тому же негр не на жизнь, а на смерть будет биться за свою свободу. Если все удастся, как задумал Лайт, они с Мэгги скоро уйдут от Макмиллана.
Через некоторое время он задремал, прижавшись щекой к макушке жены.
Глава 15
Рамон де ла Вега был зол не на шутку. Он осматривал берег через подзорную трубу. Люди, которые должны были прийти на место встречи на рассвете, до сих не появились. Испанец, рискуя своим кораблем, проплыл милю вниз по течению к назначенному месту – и зачем? Наслушавшись сказок немца о невероятной красавице, Вега отправил с лысым троих самых надежных людей. А вдруг этот толстяк просто-напросто наврал? Никакой красавицы не было, а его ребят заманили в ловушку. Эх, попадись ему Отто сейчас – от него бы мокрого места не осталось. Что теперь делать? Где искать пропавших? Вега проклинал Крюгера и свою оплошность. И чем его так очаровал немец?
– Хулио!
– Да, сеньор.
– Отправь Диксона на берег, на разведку. Поколебавшись, Хулио спросил:
– Одного?
– Да, дурень. А сколько, по-твоему, человек нужно? Сто? Скажи ему – пусть ищет остальных и немца.
Хулио растолкал одного из гребцов, спавших на палубе. Тот вскочил, сжимая кулаки.
– Вставай! – громко приказал Хулио и чуть слышно прошептал: – Поворачивайся, а не то он тебе глотку перережет. – А потом, снова громко: – Сеньор хочет, чтобы ты сошел на берег.
– Что я там забыл?
– Следы. Попробуй найти следы тех, кого послали к ферме. – Снова переходя на шепот, он добавил: – Сеньор страшно зол.
Ноа Диксон вздохнул и начал собираться, бросая опасливые взгляды в сторону Беги. Ему еще не исполнилось и двадцати лет, когда он нанялся к испанцу. Спустя несколько дней после отплытия из Натчеза парень узнал, к какому жестокому капитану попал. Когда Ноа стал ворчать, что сидит на веслах по двенадцать часов кряду, испанец отрезал юноше кончик указательного пальца. Тот от боли потерял сознание и пришел в себя только тогда, когда Хулио прижег обрубок каленым железом, чтобы остановить кровь.
