и уставился на него, не понимая, как такое возможно?
Дерен своего браслета даже не касался. Он был в обычном комбинезоне — не в лётном. И непонятно было, как он сумел послать сообщение без специальной гарнитуры или оснастки боевого доспеха, позволяющей бесконтактно работать с корабельной информационной средой?
Но ведь сумел! Он что, научился воздействовать своими психическими штуками на аппаратуру?
Капитан нахмурился: вот же зараза! Правильно Мерис так его называет: зараза Дерен!
Но кивнул. Потому что идея была хорошая.
Одно дело — кинуть мальчишек в пасть Линнервальду. Другое дело — отправить их с человеком, которым давился даже сам эрцог Локьё.
Вальтер Дерен Линнервальду не по зубам. С ним можно не опасаться ни психического насилия над юным личным составом, ни безобразий, которые могут учинить на чужом корабле Лившиц с Эмором. Таланта у них на это хватит с избытком.
— Думаю, на «Лазаре» будет удобней работать, — сказал капитан Линнервальду, прерывая паузу. — У нас тут и помещений для психотехника нет. И оборудования. Они же используют в работе какие-то особые «белые» комнаты?
Линнервальд кивнул:
— Да, тут было бы затруднительно найти достаточно «холодное» помещение.
— Хорошо, — согласился капитан. — Полетит полная шестёрка. А с ней — в качестве старшего — Дерен.
Линнервальд удивлённо моргнул. Это известие слегка поколебало его внутреннее равновесие.
Теперь уже регент повернул голову и с интересом посмотрел на Вальтера. Тот и его сумел удивить неожиданным решением.
Вот же зараза…
— Только парней я чуть позже пришлю, — сказал капитан. — Один из пилотов в медотсеке. Сейчас я запрошу его медкарту, отчёт дежурного медика и сообщу время прибытия.
— У нас всего сутки, — напомнил Линнервальд. — Это очень мало для подобной работы.
— Если Рэмка не полетит — ничего страшного, — вмешался Дерен. — Он-то как раз «шуму» и не поддался. Можно отправить пятерых, а с ним я потом сам попробую поговорить.
Капитан кивнул, мол, если что — так и сделаем. И послал запросы сразу и главному медику, и непосредственно в медблок, где лежал Рэм.
Он доверял Эмери, но привык проверять раков, не ладилось у него с ними.
Ответ из медблока пришёл тут же, он был автоматически сгенерирован системой контроля.
Капитан открыл файл. Пожал плечами. Потом развернул голографический файл медкарты на всеобщее обозрение.
Понятно, что в цифрах медицинских показаний капитан не понимал почти ничего, но ведь напротив каждой цифры стояли пометки — зелёненькие, если параметры пилота совпадали с нормой, и красные — если не совпадали.
Вот только все. Абсолютно все пометки в медкарте Рэма были зелёными!
— Вы номер блока перепутали? — спросил капитан, вызвав дежурного медика по корабельной связи.
Услышал удивлённое:
— Никак нет!
Потом пошла пауза — медик тоже открыл файл, который отправила система.
Ещё секунд пять, и он пояснил:
— Возможно, некорректная работа аппаратуры, господин капитан. Я сейчас проверю всё лично. И ручной градусник этому махинатору в… рот засуну!
Медик отключился, он полагал, что Рэм как-то надурил систему.
Капитан задумчиво почесал щёку, а Дерен усмехнулся:
— У Рэмки сидит Бо. Боюсь, он и не такое умеет.
— То есть? — не понял капитан. — Он что, показания аппаратуры поменял?
— Скорее, подменяет собой эту аппаратуру, — фыркнул Дерен, изучая сгенерированный системой файл. — Капли теурита способны работать, как микроскопические механизмы или даже микро-лаборатории на квантовом уровне. Они проходят сосуды изнутри, как при реомоложении, склеивают их и возвращают эластичность. Видимо, Бо постепенно совершенствуется в человеческой медицине. Раньше, он такого не делал.
— А он что-то делал раньше? — капитан следил за маячком медика, который и в самом деле переместился из дежурного помещения в бокс Рэмки.
— Делал. Я руку ломал на Прате, — напомнил Дерен. — И Бо помог мне, наложив что-то вроде гипса непосредственно частью своих теуритовых клеток. Вроде такой блестящей кольчуги. Я полагал, что его «гипс» — внешний. Но снимки потом показали — Бо сумел наложить «гипс» и изнутри, склеив кость и зашпаклевав сколы гидроксиапатитом кальция. Кость у меня тогда срослась в считанные дни.
— А чего молчал? — удивился капитан.
Дерен дёрнул плечом:
— Вылетело из головы. Снимок мне ещё над Пратом сделали. И пока я прилетел на «Персефону», рука зажила как бы сама собой.
— Ясно, — кивнул кэп и открыл сообщение медика.
Ручное измерение не помогло. Все параметры Рэма зеленели, как всходы на грядке.
— Ну тогда бери всех шестерых и вези на «Лазар», — решил капитан. — В темпе давай!
Дерен по-уставному кивнул и вышел.
— Какие проблемы у вас с Бо? — в лоб спросил Линнервальд, когда дверь за пилотом закрылась.
Он не спросил, «есть ли у вас проблемы»? Понимал, что они есть. Ещё одна зараза, не лучше Дерена.
Два условных наследника одного экзотского Дома. Две заразы…
— Он послал Хагена, — капитан решил, что если уж говорить, то как есть. — Бо — это младшая генерация Хагена. И тот хотел отозвать его с «Персефоны» перед рейдом. А мальчишка послал его к Хэду. Чего он даже теоретически сделать не мог — желаний у машины по умолчанию нет.
— Версию программного сбоя вы, конечно, проверили?
— У нас на борту есть хатты, они тестировали Бо, но причин сбоя выявить не удалось. Да и «шум» показал, что с машинной точки зрения Бо — совершенно нормален. Хатты точно так же пропадали в космосе, попав под этот проклятый «шум»… — Капитан вздохнул и добавил. — Хотя и тут была одна странность. Бо сам сумел оправиться от воздействия. Догнать пытались, но с переменным успехом. А Рэмка как-то достучался до него по сети.
— Они напарники? — уточнил Линнервальд.
— Да, они часто летают вместе. Можно сказать, что оба росли на крейсере. Кто ж знал, что у нас тут образовался детский сад? Бо — совсем юная машина, без опыта социализации, а Рэм попал сюда 16-летним мальчишкой. Вот и спелись. Не удивлюсь, если это Рэмка так влияет на Бо, что и у машины развился подростковый нигилизм!
— Проблему я понял, — кивнул Линнервальд, не желая подхватывать и развивать тему про подростковую дурь, хотя машина именно дурила. — Бо «не хотел» покидать крейсер, хотя по определению не мог чего-то «хотеть», вопреки заложенным в него алгоритмам.
— Можно сказать и так, — кивнул капитан.
* * *
Большинству молодых пилотов уже приходилось раньше бывать на кораблях Содружества, потому по сторонам они косились умеренно.
Хотя странностей на «Лазаре» конечно, хватало — оранжерея, вынесенная на командный этаж, самодвижущиеся полосы в коридорах, голокартины и фонтанчики для питья с искусственными птицами и микропейзажем — горы, гроты, ручьи.
Однако для Вальтера Дерена главной странностью было то, что корабли Содружества технически очень мало
