В сенях воцаряется гнетущая тишина, когда оба человека начинают осознавать всю тяжесть произошедшего у злополучного озера. Этот кинжал Олегу хорошо знаком — когда-то он подарил его конюху за то, что он принял роды у его любимицы. И, получается, дар дяди великого князя спас ему жизнь.
Наконец, воевода заговорил, теперь уже более мягким голосом.
— Ты пережил страшное испытание, отрок. Твой рассказ будет принят к сведению и подвергнут дальнейшему расследованию. А теперь — как следует отдохни и наберись сил. Утром мы продолжим путь в Новгород.
* * * * *
Откуда-то издалека, со стороны пепелища, донеслось недовольное уханье одинокой совы, а затем сизые облака расступились от ветра, явив звёзды и серебряный диск луны на небосводе всем обитателям леса.
Рассеянный свет от них пробился сквозь крышу на старом чердаке, где лежал на стоге сена усталый Щука. В одной руке конюх держал наполненную семенами деревянную миску, которую осторожно поставил на землю. Затем он сосредоточился и тихонько свистнул.
Из потаённого захламлённого угла чердака вылетел, взмахнув своими белоснежными крыльями, голубь и грациозно приземлился рядом с Щукой. Глаза юноши сверкнули от смеси грусти и нежности, когда он начал разговаривать с птицей.
— Доброй ночи, мой маленький друг, — прошептал он голосом, полным тоски и одиночества. — Не спишь? Неужели почувствовала, что товарища твоего забрал воевода?
Голубь вскидывает голову, словно понимая каждое слово, произнесённое его собеседником. Пернатый подпрыгивает ближе к миске и принимается с аппетитом клевать семена, не сводя крохотных, похожих на чёрные бусинки, глаз с олегова помощника.
— Хотел бы я знать твой язык, голубка, — вздохнув, продолжил Щука и прикусил пухлую нижнюю губу. — Я часто чувствую себя таким лишним в этом мире, но когда ты рядом, мне становится спокойнее. Ты когда-нибудь чувствовала себя одинокой в небе, оставив свою стаю? Или ты, напротив, находила утешение в одиночестве?
Птица прерывает кормление и пристально глядит на Щуку, словно обдумывая слова конюха. Обладатель рыжих волос встаёт со своего места и протягивает пташке ладонь, предлагая ещё несколько семян оттуда в знак доверия.
— Знаешь, мы не такие уж разные, ты и я, — обращается к голубке юноша, и на его губах появляется улыбка. — Мы оба потеряли свои семьи и остались предоставлены сами себе. И это что-то значит. Мне... искренне жаль твоего друга, но он был уже стар и едва мог летать, поэтому его я и пожаловал воеводе для жертвы. Его время подходило к концу, а вот наше с тобой — ещё впереди.
Когда голубка принялась нежно склёвывать семена с ладони парнишки, он аккуратно коснулся её мягких, белоснежных перьев на маленькой груди и опустил голову. Он словно почувствовал связь между их душами, двумя существами, тронутыми невзгодами жизни и ищущими утешения среди тьмы в этот полуночный час.
— Я могу быть простым конюхом, а ты можешь быть простой птицей, — пробормотал рыжеволосый, и его голос стал мягче. — Но когда мы вместе, в воздухе витает немного волшебства. Жаль, не станешь ты заколдованной волхвами красавицей... Как будто мир вокруг нас исчезает, и всё, что имеет значение, это этот момент, эта дружба, которую мы разделяем. Спасибо, мой дорогой друг, что напомнила мне — я не один.
Слёзы появляются в глазах Щуки, когда голубка заканчивает свою трапезу и с тоской смотрит на открытую клетку в углу. Грациозно взмахнув крыльями, птица взлетает под потолок, кружит там несколько секунд, прежде чем снова опускается на плечо парнишки. Погрузившийся в свои мысли юноша чувствует, как на сердце скребут кошки: даже голубка выбирает его компанию и свободу, а не жизнь в клетке.
— Мне пора спать... — огорчённо смотрит он на пернатую подругу, которая внимательно глядит на него и мотает головой, будто не давая разрешение на отдых. — Ладно, уговорила. Вольные крылья куда лучше клетки, а весточку посаднику Пскова воевода передаст в лучшем случае утром, тогда для них и найдётся работа. Сегодня спишь не в клетке, но пообещай, что никаких побегов!
Птица кивает, а затем испуганно вспархивает прочь, в угол: дверь, если так вообще можно было назвать деревянный затвор, на чердак открывается, и в проёме появляется русая голова с длинной косой.
Так пернатая подруга превратилась в девушку? Вовсе нет.
Княжеская невеста!
Выглядит она неважно: измождённое и заплаканное бледное лицо, красные воспалённые глаза с мешками... Впрочем, едва ли сам конюх после своих злоключений сильно отличался от гостьи в лучшую сторону, поэтому, представив себе со стороны встречу этих двух усталых душ, он усмехнулся и кивком поприветствовал девушку.
— Ничего, что я без приглашения? — не дожидаясь ответа, варяжка нагибается и проходит вперёд, усевшись на пол напротив рыжеволосого конюха. — Никогда не поверила бы, что ты разговаривал с птицей, но мне не послышалось — вот и она.
Голубка, выглянув из тёмного угла, словно подтверждает своё присутствие, а Ольга улыбается и переводит взгляд на Щуку.
— Это так. У нас с этой голубкой завязалась дружба. Она рассказывает истории, раскрывает чужие секреты, а иногда даже приносит перекусить орехов и ягод. К тому же, — добавил рыжий, состроив забавную рожицу, — с ней можно немного посплетничать по поводу разных старых воронов и только вылетевших из гнезда соколят.
— И о чём же вы ещё беседуете с этой госпожой? — Ольга игриво поднимает одну бровь, а её грустные до этого глаза начинают едва заметно искриться от забавного рассказа конюха. — Или это тайны вашего круга, куда я не посвящена?
— О, ничего секретного. Мы часто обсуждаем наши мечты и стремления. Оказывается, эта голубка очень любит путешествовать! Она постоянно порхает вокруг и рассказывает о дальних странах, где когда-то бывала. У меня на ладони словно личный мудрец и сказитель!
Дочь Эгиля заинтригованно подалась вперёд и спросила:
— Как интересно! Скажи, а у твоей голубки есть какие-нибудь напутствия по выживанию в этом охотничьем домике? Может быть, какие-нибудь советы по ведению утомительных бесед с представителями княжеской семьи?
— Видите ли, она придерживается довольно решительных взглядов, — Щука тихо свистит, и словно по волшебству птица перелетает на его плечо и начинает что-то ворковать веснушчатому юноше на ухо, сам он в ответ кивает пернатой подруге и продолжает, — Её совет довольно прост: хорошая доза птичьей честности! Она считает, что иногда мы, люди, неоправданно усложняем ситуацию. По её мнению, немного прямоты и искренности может быть очень полезно.
— Ну, должна сказать, что это освежающий взгляд на вещи, даже для птичьего ума! Надо будет иметь это в виду во время следующего поучения от воеводы... — Ольга с любопытством глазеет на белую птицу, отмечая про себя, с каким доверием она держится с конюхом Вещего Олега.
— Я рад, что Вы оценили её мудрость. Запомните, если Вам понадобится отдохнуть от нравоучений или дружины, мы с этой голубкой всегда рядом. И всегда готовы обсудить секреты ворона воеводы или даже хитроумный план, связанный с похищением из-под носа зазевавшегося воина чего-то вкусненького.
— Звучит заманчиво! Спасибо, что поделились со мной этой восхитительной тайной, — Ольга кланяется сначала самому конюху, а затем его птице, словно те были какими-то важными особами при дворе. — Рада была познакомиться, голубка и?
— Щука.
— Голубка и Щука, — повторила, с трудом удерживаясь от того, чтобы не залиться смехом, дочь Эгиля и широко улыбнулась. — И, пожалуйста, называй меня на "ты", хотя бы наедине, когда рядом никого нет. Мне через неделю шестнадцать, а не шестьдесят.
