критику. Ситуация поменялась в 1848 году, когда в большинстве европейских государств произошли революции, нарушившие баланс сил, сложившийся после победы над Наполеоном. Николай I считал почти одновременные волнения во Франции, Италии, Пруссии, Австрии и еще множестве стран результатом всемирного социалистического заговора. Он был уверен: щупальца заговора проникли и в Россию.
За неимением реальных тайных антиправительственных организаций подчиненные, чтобы доказать царю свою эффективность, сфабриковали «дело Петрашевского». Под арестом оказались вполне невинные люди, собиравшиеся по пятницам ради чего-то вроде политологического семинара. Они обсуждали новинки западной литературы, новейшие общественные течения и т. п. 21 человек, в том числе молодой писатель Федор Достоевский, был приговорен к смертной казни, которую в последний момент все же заменили каторгой.
Началось так называемое «мрачное семилетие». Были отправлены в ссылку Иван Тургенев и Михаил Салтыков-Щедрин. Неистовствовала цензура. Свободный голос слышался только из Лондона, где основал свою вольную русскую типографию Александр Герцен. Так родилось то, что потом назовут «тамиздат» — русскоязычные тексты, которые по политическим причинам публиковались за рубежом.
В 1853 году Россия ввязалась в войну с Турцией. Кампания шла вполне успешно до тех пор, пока на стороне османов не выступили Англия, Франция и королевство Сардиния (северная часть будущей Италии). В России почти не было железных дорог, кроме Николаевской, соединявшей Петербург и Москву. Побережья Балтийского и Черного морей, Тихого океана, Архангельск приходилось защищать от численно и технически превосходящего российский флот противника. По не шоссированным дорогам, которые к тому же развозит, доставлять боеприпасы на театр боевых действий — дольше, чем морем из Европы. Англо-французский флот был значительно мощнее и быстрее Черноморского и уничтожил бы русские корабли в случае сражения. Поэтому корабли пришлось добровольно затопить перед входом в Севастопольскую бухту, чтобы они стали физическим препятствием для высадки десанта в крепости.
В конце концов, с веранды своего коттеджа в Петергофе Николай мог увидеть английские и французские военные корабли, безнаказанно стоящие перед самыми фортами Кронштадта.
Физически крепкий, обладавший отменным здоровьем, Николай в феврале 1854 года заболел гриппом, а потом воспалением легких. Смерть его — словно концовка трагедии Жана Расина или Пьера Корнеля. Он попрощался со всеми своими министрами, семьей и как будто бы сказал наследнику, будущему царю Александру II: «Оставляю тебе, Саша, Россию не в полном порядке».
Урбанизация: как столица медленно превращалась в мегаполис
XIX век — революционное время для нашей цивилизации. Основная драматичная перемена заключалась в том, что люди начали массово мигрировать в города. Ничего подобного раньше не происходило. Античный Рим славился огромным населением, по некоторым оценкам, примерно в миллион человек и невероятным количеством городов-колоний. Но даже во времена расцвета империи в сельской местности по разным данным продолжали жить три четверти или две трети из приблизительно 60 миллионов населения римского государства.
После падения Рима доля городского населения в Европе никогда не превышала 15 %, а обычно оставалась значительно меньше. Зато к концу XIX столетия в городах жили больше половины граждан Великобритании. В России перемена оказалась не так феноменальна, но тоже очень заметна. Население Санкт-Петербурга с 1800 до 1899 года выросло примерно в семь раз.
Для того чтобы люди стали массово из деревень перебираться в города, сложились определенные предпосылки. На протяжении столетий неуклонно росла эффективность сельского хозяйства: появлялись удобрения, выводились новые сорта злаков, изобретались более удобные орудия труда. В результате для производства еды требовалось все меньше человеческих усилий. Тем временем в XVIII веке стали использовать паровые двигатели, началась так называемая промышленная революция, замена ручного труда машинным. Заводы совершенствовались, становились все более производительными и с каждым десятилетием требовали все больше и больше рабочих.
Наконец, в 1825 году в Великобритании по железной дороге Стоктон-Дарлингтон был запущен первый в мире поезд. Появилась возможность перевозки тяжелых грузов на большие расстояния. Доставить сырье на фабрику или вывезти готовую продукцию в другой город оказалось куда проще. Одновременно железные дороги упростили для рядового человека переезд из деревни в город.
В результате началась массовая миграция людей из сельской местности в мегаполисы, которые теперь давали большие возможности заработка.
Первые последствия такой резкой по историческим меркам перемены оказались катастрофическими. Города были не в состоянии обеспечить всех новоприбывших хотя бы сносными условиями жизни. В первую очередь, конечно, крышей над головой, но не только. Фабричные отходы и нечистоты загрязняли воду, болезни в условиях перенаселенности передавались легче, грязь не успевали удалять с улиц. Смог от заводских труб закрывал солнце над головой и делал воздух тяжелым. Заработки переселенцев долгое время оставались совсем невелики. Наконец, болезнью века стал упадок морали.
В деревне правила общежития обеспечиваются сообществом — тем, что, грубо говоря, все всех знают. В большом городе этот фактор исчезал, а никакого способа навязывать рамки поведения массам людей пока не существовало. Человек, оказавшийся одним из сотен тысяч, ощущал не только растерянность и ущемленность, но и вседозволенность.
Чудовищные образы мегаполисов в произведениях писателей — Лондон Чарльза Диккенса, Париж Эмиля Золя, Петербург Федора Достоевского — не слишком расходятся с реальностью. Происходящий процесс со временем стали называть кризисом большого города. Он, собственно, заключался в том, что перемены происходили быстрее, чем человечество успевало к ним адаптироваться.
Петербург при Николае I если и рос, то очень поступательно. В начале царствования население столицы составляло немногим более 400 тысяч человек, к концу — едва перевалило за полмиллиона. Николай I, разбиравшийся в инженерном деле и понимавший значение развития промышленности и транспорта, постоянно подчеркивал свое стремление к экономическому прогрессу и обновлению России. Он отстраивал фабрики и заводы, инициировал промышленную выставку, интересовался новейшими изобретениями.
При этом ни в одно из царствований разрыв между Западом и Россией не увеличивался так быстро, как при нем. Миграция крестьян из деревень была ограничена крепостным правом. Контроль государства над важнейшими отраслями экономики вкупе с всевластием чиновников подрывали благие начинания правящего императора. Частная инициатива была возможна только в относительно периферийных сферах производства и в малом бизнесе.
Железные дороги строили медленно. В 1837 году открылась первая из них, соединившая столицу с главной императорской пригородной резиденцией, Царским Селом. В 1851 году достроили Николаевскую дорогу между Петербургом и Москвой. Царскосельская дорога имела почти исключительно досуговое значение: на ней удобно было выезжать за город. Николаевская дорога, помимо перевозки пассажиров, оказалась полезна для переброски военных и техники между столицами и в гораздо меньшей степени — товаров и сырья. Основным способом транспортировки грузов оставался водный путь.
Формально соблюдался строгий полицейский порядок. Центр города при Николае был вылизан, как плац-парад. Император из окна
