Читаем без скачивания Последствие (ЛП) - Хиггинсон Рейчел

— Давно не виделись, — сказал Мейсон вместо приветствия, неторопливо направляясь к центру склада. Как Сойер, как я, как все из моего прошлого, Мейсон постарел за последние пять лет. И точно так же, как Волков, с возрастом он становился все более привлекательным.

Что было с мужчинами, которые с каждым годом, казалось, вырисовывали лучшие черты лица и добавляли уверенности и мужественности своим мальчишеским чертам? Насколько справедливо, что женщины сражались с гравитацией, подобной битве при Геттисберге, — обе стороны несли массовые потери, — а мужчины с гордостью вступали в каждый новый год, надевая возраст, как будто это был хорошо сшитый костюм.

Это отчасти заставило меня возненавидеть пожилых мужчин. Совсем чуть-чуть. По крайней мере, мужчины постарше, которых я знала.

Мейсон тоже стал шире в плечах, и он изменил свои костюмы с дешевых и безвкусных на дизайнерские и хорошо скроенные. Он был одет в одобренный агентством черный костюм с красным галстуком поверх накрахмаленной рубашки. Его ботинки были модными, и я бы поставила десять баксов, что его стрижка стоила больше, чем моя.

Теперь он был весь из глянцевого пластика ФБР. Такой, какой вы видели в телевизионных интервью и при даче показаний в залах суда на крупных процессах.

Такие испытания, как поставить на колени весь синдикат русской мафии в Вашингтоне.

— Это Сойер обеспечил тебе эту прибавку к зарплате? — спросила я, решив напасть первой.

Его квадратная, более твердая, чем я помнила, челюсть задергалась от раздражения. Прямо в точку.

— Ты не должна быть здесь, — ответил он.

Я указала на бетонный пол.

— Ты имеешь в виду здесь, на складе? — Я взмахнула рукой, описывая плавный круг. — Или вообще, метафизическое здесь? Я не уверена, что ты имеешь в виду.

В его глазах плясало сдерживаемое веселье.

— А ты все еще умная задница.

Я выдавила легкую улыбку.

— А ты все еще хороший парень.

Он отвернулся, его лицо напряглось с навязчивым выражением человека, которому не всегда нравилась его работа, или его жизнь, или то, что он сделал, чтобы достичь того, кем он был сейчас.

— Да, иногда.

— Так вот почему мы здесь? Тебе становится более комфортно нарушать правила?

Он бросил на меня взгляд старшего брата, которого я боялась, когда была моложе. Мейсон думал, что у нас были отношения — дружба в разгар нашей войны. Он думал, что может доверять мне и что я не нанесу ему удар в спину из-за взаимопонимания, которое он установил со мной.

Разве я уже не доказала ему, что спрыгну с корабля без малейшего колебания или предупреждения?

Что это была за неуместная привязанность?

— Твоя свобода была обеспечена давным-давно, Каро. — Он сделал драматическую паузу и позволил этому повиснуть между нами. Затем он добавил: — Кроме того, я собираюсь поставить точку по этому делу. Прямо сейчас ты мне не очень-то нужна.

Я прикусила нижнюю губу и задумалась, что сказать дальше.

— Что мы здесь делаем? Я знаю, что речь идет не только о старых добрых временах. В чем дело?

Он подошел ближе и понизил голос.

— Сойер нашел тебя?

— Ты думаешь, я была бы здесь прямо сейчас, если бы он этого не сделал?

— Ты вернула свою дочь?

— Как много ты знаешь?

На этот раз он позволил себе улыбнуться, и это легкое выражение преобразило все его лицо. Исчез холодный, жесткий правительственный агент, и на его месте появился красивый бизнесмен.

— Ты все еще думаешь, что мы неуклюжие идиоты, не так ли?

Я пожала плечами.

— Не принимай это близко к сердцу. Я так думаю о девяноста девяти процентах населения.

Он засунул руки в карманы, откинув пиджак достаточно далеко, чтобы показать приклад своего пистолета.

— В наши дни люди думают, что могут отключиться от сети. Они думают, что у них есть личная жизнь. Но правда в том, что мы живем в такое время, когда записывается каждая отдельная вещь. Мы наблюдаем за всем. Даже не нарочно. Понимаешь ли ты, что теперь телевизионные пульты дистанционного управления имеют функции голосовых команд? Население обклеило свои дома оборудованием для наблюдения, а потом удивляется, когда мы слушаем. Они даже не понимают, что сделали всю работу за нас.

— Это должно меня утешить, или ты активно пытаешься заставить меня покинуть страну?

Он снова улыбнулся.

— Я говорил тебе не уезжать раньше.

Я испустила долгий вздох.

— Да, я помню.

— Я также не думаю, что я был единственным, кто говорил тебе об этом.

Я встретилась с его прямым взглядом и подумала, не прослушивал ли он мою квартиру тогда, до того, как появились голосовые пульты от телевизора.

— Что я могу сказать? Я ужасный слушатель.

— Да, я помню, — согласился он.

Держа руки по швам, я искала ответы на его идеальном лице.

— Чего ты хочешь, Пейн? Что я здесь делаю?

С минуту он не мог встретиться со мной взглядом. Тишина внутри склада уплотнила воздух, надавила на мои легкие и сомкнула крепкие пальцы на моем горле. Когда он, наконец, поднял голову, я увидела, что извинение уже было там.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, Каро. Я знаю, почему ты вернулась.

— Единственная причина, по которой я нахожусь в этом забытом богом городке, — это забрать свою дочь и вернуть ее домой.

Он издал раздраженный звук.

— Давай. Разве мы не проходили это раньше? Ни у кого из нас нет времени на игры.

Что ж, в этом он был неправ. Когда дело доходило до правоохранительных органов, всегда было время для дезориентации. Так и должно было быть.

— Мейсон, ради всего святого, выкладывай уже. — Я была почти уверена, что тоже говорила ему это раньше. Этот парень был королем вытаскивания дерьма.

— Это ошибка, — наконец сказал он, убежденность превратила его голос в сталь. — Освобождение Волковых было бы огромной гребаной ошибкой.

Неужели он действительно думал, что я этого не знаю?

— Я полагаю, ты собираешься угрожать мне тюремным заключением?

— Это не шутка, Каро. Я не буду с тобой церемониться. Я не избавлю тебя от наказания, которое ты сама на себя навлекаешь. Это огромное дело для нас. Не только потому, что мы очистим улицы от некоторых из худших преступников, которых когда-либо видел этот город, но и потому, что мы отправим четкий сигнал оставшимся семьям. Тридцать лет назад нам не приходилось иметь дело с организованной преступностью. Здесь этого не существовало. Потом сюда въехали итальянцы. Потом ирландцы. Потом русские. И теперь мы находимся в состоянии тотальной войны. Если ты, чудом Божьим, очистишь Волковых, там будет хаос. Анархия на улицах и реки крови. Готова ли ты нести за это ответственность? За гибель невинных людей? За наркотики, секс-торговлю, оружие?

Я выдержала его взгляд, не боясь его осуждения.

— Я сделаю все возможное, чтобы защитить свою дочь. — Я шагнула ближе к нему, обвиняюще тыча пальцем ему в грудь. — Не совершай ошибку, полагая, что я отдам свою жизнь ради общего блага. Я не мученица, Мейсон. Я никогда ею не была.

Его верхняя губа оттянулась назад, обнажая зубы.

— Ты никогда не хотела такой жизни. С самого начала ты знала, что это неправильно. Ты пыталась выбраться с самого первого дня.

Нет, он был неправ. Я говорила, что хочу уйти. Я на словах говорила о лучшей морали и чистой совести, но до Джульетты я никогда не вносила существенных изменений. Я бы даже никогда не затеяла драку. Сначала это было для моего отца. Но позже это было для Сойера. Я была готова продать свою душу, только чтобы быть с ним.

— Да, но все это не имело значения, пока я не забеременела, — сказала я ему. — Ни одной из девушек, наркотиков или оружия не было достаточно, чтобы вытащить меня. Это моя дочь спасла меня. И ты бредишь, если думаешь, что я бы даже подумала о том, чтобы снова подпустить их к ней.

— Значит, это правда, — пробормотал Мейсон. — Они действительно просили тебя вытащить их.

Что ж, черт возьми, он поймал меня. Я увидела ловушку слишком поздно. Он знал, что я в городе, возможно, он слышал о Джульетте, но до сих пор строил догадки. Он складывал кусочки воедино, но у него не было окончательного ответа.