Ничего здесь не изменилось за четыре года. Даже диван, на котором меня успокаивал когда-то Огнев, здесь стоит. Даже запах остался тот же. Хотя нет, погодите… Все же изменилось: нигде не слышно противного женского голоса, который принадлежал Насте. И ее вещей тоже нигде не видно.
Неужели и в самом деле разбежались?
Я подхожу к столу и наливаю себе воды из графина. В горле пересохло. В доме тепло, но я вся дрожу. Как в ту ночь, когда Тимур нашел меня посреди трассы. Я слышала, что Соколов покинул город через несколько недель после нашей с Огневым свадьбы. Не знаю, приложил ли к этому руку Тимур, или это входило в планы Соколова, но мне стало намного спокойней, когда узнала, что он далеко.
Я в первое время собственной тени боялась, из дома лишний раз не выходила, а потом с трудом сумела взять себя в руки и начала жить, не оглядываясь по сторонам.
– Солнышко, нам уже пора домой, – зову дочь, когда понимаю, что мы у Тимура гостим уже больше получаса.
– Мам, ну еще несколько минуточек. Ну пожалуйста. Посмотри, какой котик! Папа сказал, что он мой и я могу приходить играть с ним, когда захочу. Можно мне остаться?
Я бросаю недовольный взгляд на Тимура. Манипулятор.
– Не сегодня, Снеж. У нас с собой ни пижамок нет, ни сменной одежды, – нахожу весомую причину, по которой мы не сможем остаться.
– Ну тогда я просто еще немножко поиграю. Хорошо?
И смотрит на меня такими жалостливыми глазами, что отказать невозможно.
– Хочешь чего-нибудь? Ты за рулем, так что могу предложить газировку или лимонад, – предлагает Огнев, приближаясь ко мне.
Он выглядит довольным собой. Ловко все так обставил. Знает, что не схвачу Снежану за руку, пытаясь увести ее силой. Теперь мне приходится терпеть его общество дольше, чем я планировала.
– От лимонада не откажусь, – скрещиваю руки на груди, чтобы Тимур не заметил, как дрожат от волнения мои пальцы.
– Отлично, сейчас принесу. Присаживайся, я поговорить еще с тобой хочу, пока дочь занята.
– Я не расположена сегодня к разговорам, – качаю головой.
– Это не займет много времени. Не волнуйся, – заверяет меня, поступая, как всегда, по-своему.
Тимур пододвигает ко мне стакан с напитком и, удостоверившись, что Снежана поглощена игрой с котенком и нас не слушает, садится рядом и склоняется ко мне. Слишком близко для обычного разговора. Кожа покрывается пупырышками, когда его ладонь ложится на мое колено.
Он заглядывает мне в глаза. Говорит тихо, чтобы услышать могла лишь я.
– Я пробил твоего Германа, и то, что я узнал, мне не понравилось.
Он смотрит на меня серьезно, ни насмешки, ни игривого тона больше нет.
– Ты проверял моего жениха? Это, знаешь ли…
Я не успеваю выразить свое возмущение, так как указательный палец Огнева оказывается на моих губах, заставляя меня замолчать.
Я напрягаюсь. Уже поняла, что хороших новостей от него ждать не стоит. Но все же мне неприятно, что он лезет в мою личную жизнь. Я ведь не слежу за его Настей.
– Это нормально, что я решил разузнать побольше о нем. Ты будешь жить с ним – значит, и моя дочь тоже. Я лишь решил удостовериться, что он тот, за кого себя выдает, – спокойно поясняет Тимур.
– И как, удостоверился? – спрашиваю едко, убирая от себя его руки.
– У него полно долгов, Соня, и он влез в новые. Со дня на день на его пороге появятся кредиторы или коллекторы. И это заденет не только Германа, но и вас с дочерью. Тебе не кажется странным, что он так быстро сделал тебе предложение? Не хочу тебя разочаровывать, но, скорее всего, он рассчитывает твоими деньгами покрыть свои долги.
Мне с трудом удается скрыть удивление. Не верить Огневу нет причин. Я более чем уверенна: его люди предоставили ему проверенную информацию. Но я не хочу, чтобы он знал о моем неведении.
– Нет ничего странного в том, что два человека любят друг друга и желают поскорее в полной мере принадлежать друг другу, – немного резче, чем следовало, говорю я. – И да, я знаю о проблемах Германа, но в скором времени они решатся, – вру без труда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А у самой в голове бардак. Герман ведь ни словом не обмолвился о своих долгах. И подарки мне дорогие дарил. Как же так? Неужели все настолько серьезно, что Тимур забеспокоился? Или его люди все же перепутали что-то? Герман недавно сделку удачную заключил, он целыми днями на работе, в командировки летает, в отчетах весь.
– Какой у него долг? Мне было неудобно спрашивать, – прочищая горло, произношу я.
Впиваюсь пальцами в стакан так, что еще немного – и тонкое стекло покроется трещинами. Это крайне неприятная новость. Потому что проблемы Германа я воспринимаю как свои собственные.
– Я перешлю тебе файл на почту, посмотришь сама. Ничего криминального на него не накопали, но его долги – повод задуматься, так ли сильно он тебя любит. Может, он просто ищет легкие пути решения своих проблем. Последний его кредит был взят двадцать шесть дней назад. Недальновидный поступок для человека, который задолжал серьезным людям и продолжает транжирить деньги, не находишь?
Я сглатываю подступивший к горлу ком. Двадцать шесть дней назад. Это прямо перед моим днем рождения. Герман мне серьги с бриллиантами подарил.
Ну нет, бред это все.
– Это какое-то недоразумение. Герман вернется в город, и я спрошу у него.
Настроение моментально рушится. Тимур в этом деле профи.
– А насчет его корыстных планов на меня – когда мы познакомились, он понятия не имел, кем я являюсь. Так что твои предположения неверны. Мы с ним любим друг друга. Смирись с тем, что наша дочь будет жить со мной и Германом.
Тимур сжимает губы в тонкую линию, мышцы на его руках натягиваются, словно канаты. Мои слова ему не нравятся, но придется с этим смириться.
– Я тебя предупредил, Соня, а как с этим поступать – дело твое. Но если на горизонте появятся опасные люди, я заберу дочь к себе. Ты не знаешь, во что ввязываешься, – качает он головой и поднимается с места. – Моим людям пока не удалось узнать точно, во что он влез, но явно не для отдыха он столько денег наодалживал.
– Мой адвокат обещал, что к концу недели оформят наш развод, – говорю ему в спину. – Я больше не твоя забота. И нам с дочерью ничего не угрожает. Так что не беспокойся по этому поводу.
Тимур поворачивает голову в мою сторону, прячет руки в карманах и смотрит на меня прищуром своих глаз.
– Я надеюсь на твою рассудительность, Соня. Если мои люди нащупают что-то еще, я дам знать. И если мне что-то не понравится – и ты, и дочь отправитесь под мою защиту. И мне все равно, будет Герман твоим мужем в эту минуту или женихом. Мы повязаны, Соня. С того дня, как умер твой отец. А дочь сделала эти узы только прочнее.
– Никаких уз давно уже нет. – Резко встаю со стула. – Солнышко, нам пора, – обращаюсь к дочери, больше находиться в одном доме с Тимуром не могу.
А еще очень сильно хочу позвонить Герману и спросить, какого черта происходит. Но лучше сделать это при личной встрече. Чтобы у меня была возможность увидеть его глаза, выражение лица. И понять по реакции, правдивой ли была информация Тимура и на самом ли деле все настолько плохо.
Глава 26. Соня
Герман задерживается в командировке, и это плохо. Я места себе не могу найти из-за информации, которую мне предоставил Тимур. А по телефону выяснять, правда это или нет, не хочется. Мне нужно видеть выражение лица Германа, его глаза. Чтобы понять, врет он или говорит правду.
Снежана без умолку болтает о Тимуре. Всем рассказывает, какой у нее папа, меня же донимает вопросами, когда мы снова погуляем с ним.
Мне не хочется видеться с Тимуром, но дочери отказать не могу. Поэтому два дня подряд после работы мы проводим время втроем. При этом я веду себя отчужденно, давая понять Огневу, что мы не друзья.
В четверг мне приходит сообщение от Германа, что он наконец-то прилетает. Я отвечаю ничего не значащими словами, с каким-то страхом ожидаю нашей встречи и разговора. А поговорить есть о чем.
