оказалось занято собачьим автокреслом. Правда, другим. И по цвету, и по размеру.
Отметив этот момент — Стас просто так ничего не делал, забросила вещи в салон и залезла сама, устроившись справа. Джоннику удобнее будет смотреть на хозяйку, для которой остается место слева.
Пока я оценивала комфортность новой машины — в ней было, чем восторгаться, Стас уже успел не только занять водительское сиденье и пристегнуться, но и завести двигатель.
— А нашу кому загнал? — высоко оценив приобретение, проявила я любопытство.
Взгляд брата в зеркале заднего вида был провокационным. Мол, захочешь — узнаешь.
Что ж, вызов был принят. Не закрывая глаз — подпорки мне уже давно не требовались, не столько переключилась — режим действовал без моего контроля, сколько сконцентрировалась на другом плане.
Серый цвет бетона вокруг стал менее ярким, приглушенным, а вот разметка засветилась сильнее, деля пространство на прямоугольники.
Запахи заклубились вокруг клоками тумана. Тяжелые, болотно-серые, от нагретого металла и переработанного топлива, стремились к земле, всплывая, когда их задевали ноги людей или подбрасывали вверх проезжавшие мимо машины.
С ними смешивались ароматы духов — тонкие, яркие полоски всех цветов радуги, и пота — то блеклые, с болезненной зеленью, то, наоборот, с ярким оттенком молодой листвы.
А еще — следы продуктов, пластмассы, дерева… И звуки. Много звуков, наслаивавшихся друг на друга, словно многослойный пирог.
Но и это уже давно не сбивало, Ева научила отстраняться, настраиваться на те маркеры, которые определила для себя.
«Свой», знакомый запах я «поймала», когда мы уже выезжали с подземной парковки. Он вдруг нагнал меня, как если бы его кто-то подталкивал, заставляя лететь вперед.
Я чуть напряглась, но тут же расслабилась и быстро передвинулась влево, ближе к окну.
Джип проехал мимо неторопливо, как при замедленном воспроизведении. Вот в поле зрения показался капот, затем вперед продвинулись стойки кабины, потом передний ряд сидений — слева, на водительском месте находился поразительно похожий на Стаса мужчина, справа, в собачьем автокресле, степенно расположился молочно-рыжий бульдог. Не французский — английский.
Кто сидел сзади, я не разглядела — стекла были тонированы, но ощутила вполне четко — две молодые женщины.
Одна из них что-то сказала второй… Та засмеялась, тронула мужчину за плечо. Бульдог гавкнул, мужчина улыбнулся…
Бульдог вдруг повернул голову в мою сторону. Наши взгляды не встретились — да и не могли, потому как джип, набирая скорость, все увереннее обгонял нас, но я точно знала — он меня почувствовал, опознав мой запах как один из тех, что остались в машине.
Ощущения не были странными — все знакомо, но воспринимались более остро, чем в прошлые мои погружения.
Все менялось, я — тоже, все глубже и глубже познавая возможности собственного дара.
Радовало это меня или нет? Нет! Но и не огорчало. Это был мой путь, определенный с рождения. И я его приняла, пусть и не без труда и внутреннего сопротивления.
Не принимала я лишь одного — чужого желания надеть на меня ошейник и заставить себе служить.
— А вот и наши, — сбив с не самых приятных мыслей, заставил меня вернуться в нормальный мир Стас. Притормозив у бордюра, за которым стояли Ольга и Джонник, обернулся ко мне. — Увидела?
Я несколько замешкалась — резкий переход слегка дезориентировал, но на помощь неожиданно пришла Ольга, как раз открывшая переднюю дверь:
— Кого? — услышав вопрос, поинтересовалась она.
— Да, знакомого, — улыбнулся ей Стас. Отстегнувшись, забрал из ее рук собакина и усадил в кресло. — Сделал свои дела?
— Гав! — отрапортовал Джонник, тут же принявшись мешать Стасу его пристегивать.
Выглядело это уморительно.
Французы — собакины с характером, если что в бошку втемяшится, к цели будут рваться, невзирая на препятствия. И не важно, что веса всего-то килограммов десять-пятнадцать. Все эти килограммы — наполненные энергией и упорством мышцы.
Нет, воспитанию они поддавались прекрасно, особенно пищевики, готовые за лакомство на все, но и в этом случае без хитрости и изворотливости не обходилось. Малейшее проявление слабости и все вкусняшки съедены, а команды так и не выполнены.
Джонник был ярким представителем своей породы. Влезать в душу и добиваться своего он умел великолепно.
К счастью, когда надо остановиться, он тоже знал. Буквально чувствовал, что ситуация уже изменилась и требуется проявить покладистость.
Вот и теперь, Стас еще не успел «застрожиться», а Джонник уже опустил мохнатую жопку и, склонив морду, обиженно посмотрел на брата.
— И не смотри на меня так, — вытерев салфеткой обслюнявленные руки, погрозил ему пальцем Стас. — В следующий раз вообще высажу.
— Гав! Гав! — тут же возмутился Джонник. Потом тяжело вздохнул и лег, повернувшись к Стасу остатками хвоста.
— Ну хоть кого-то он слушается, — забравшись на сиденье, вроде как довольно протянула Ольга. Посмотрев на меня — я успела сдвинуться вправо, качнула головой: — Не люблю сидеть здесь.
— Так, девочки, вспоминаем правила, — вновь пристегнувшись, напомнил Стас о своем предупреждении.
Мы с Ольгой тут же сели ровненько, сложили руки на коленках…
— Вот именно так! — хохотнул брат, тут же подмигнув нам. — Ну что, поехали!
И мы поехали.
Спокойная, ненавязчивая музыка. Хорошая дорога. Машина, которая буквально летела над асфальтом, насколько мягким был ход…
Москва с ее проблемами оставалась где-то там.
В это очень хотелось поверить, но — не верилось. Ощущение тревоги не пропало, лишь закуклилось, заретушировалось, словно намекая, что время, чтобы проявить себя во всей красе, еще не наступило.
И это не давало окончательно расслабиться, наслаждаясь начавшимся путешествием.
Касалось это не только меня. Стас, несмотря на внешнее спокойствие, был напряжен. Я это не видела — держался он просто великолепно, чувствовала.
Как оказалось, не только я.
— Все настолько серьезно? — когда позади остались последние дома, неожиданно спросила Ольга.
Я хотела ответить, что мы и сами многого не знаем, но Стас опередил:
— Оль, это что-нибудь изменит? — бросил он на нас взгляд в зеркало заднего вида.
На его вопрос Ольга ответила не сразу. Посмотрела на меня, на Стаса… Потом протянула руку и погладила развернувшегося к ней Джонника по подставленной башке. Тряхнула рыжей гривой.
— Нет, но…
— Никаких «но», — перебил ее Стас. — Рисковать тобой мы с Анной не собираемся. Если вдруг…
— Дурак! — резко оборвала его Ольга. — Если бы меня это волновало… — Она вновь протянула руку ко лбу собакина. — Может, лучше оставить его на передержке?
Мы со Стасом понимающе переглянулись. В этом была все Ольга. Собственные интересы ее мало беспокоили, а вот безопасность Джонника…
— Нас в Новосибирске встретят, — улыбнулся ей Стас. — Там и подумаем, лучше или нет.
— Где? — Ольга от
