— Я не верю, что вы не чувствуете притяжения, возникшего между нами, — сказал он хриплым, взволнованным голосом, заставив себя посмотреть на Кэролайн.
Казалось, ее удивили его слова, и Джеймс подумал, что она согласна с ним. При мысли об этом у него даже сердце стало биться чаще. Однако потом, к его горькому разочарованию, он понял, что ошибся. Сначала Джеймс увидел это в ее ясных серых глазах, а потом она подтвердила это словами.
— Между нами ничего не может быть, мистер Феррингтон, — сказала Кэролайн. — От вас мне нужно только одно — я хочу, чтобы вы вернули документы на мой дом.
«Ты лжешь!» — хотелось крикнуть ему, однако он сдержался. Он и так выставил себя полнейшим болваном.
— К сожалению, я не могу выполнить вашу просьбу. Видит бог, он не хотел говорить этого. Слова как-то сами вырвались у него.
— Но почему? — удивленно посмотрев на него, спросила она.
«Потому что это единственная ниточка, которая связывает нас, и я не хочу ее разрывать. По крайней мере, сейчас», — подумал Джеймс.
— Я выиграл ваш дом в карты. Это была честная игра. Теперь этот дом принадлежит мне.
Кэролайн вспыхнула от гнева, и Джеймс увидел еще одну сторону этой женщины, ставшей для него наваждением.
— Вы не можете так поступить! — задыхаясь от волнения, воскликнула она. — Я этого так не оставлю.
— К сожалению, вы уже ничего не сможете сделать, — выпалил он. Джеймс хотел как можно быстрее уйти. Ему необходимо было понять, что же заставило его совершить такой опрометчивый поступок.
Однако она загородила ему дорогу.
— И что же вы собираетесь делать с моим домом? Вы богатый человек. Зачем вам это маленькое жилище? Неужели вы хотите продать его и положить деньги в свой и без того полный сундук?
— Я не намерен продавать этот дом.
Презрительно прищурившись, Кэролайн посмотрела на него и сказала:
— И я тоже не намерена продаваться.
Джеймс вздрогнул, словно его с размаху ударили по лицу. И сразу понял, что его поспешное заявление будет иметь такие последствия, о которых ему придется пожалеть. Однако Джеймс Феррингтон не привык сворачивать с выбранной им дороги. К тому же ему не хотелось отказываться от Кэролайн.
— В таком случае нам с вами больше не о чем разговаривать, — холодно произнес он.
Она не ответила и только смерила его вызывающим взглядом. Гордая и неприступная богиня. Он надел шляпу и, поправив ее, сказал:
— До свидания, леди Пирсон.
Кэролайн даже не шелохнулась. Она стояла на месте как прикованная, а ее лицо казалось застывшей маской гнева и ярости. Обойдя ее, он вышел из гостиной и покинул дом.
Кэролайн слышала, как за ним закрылась парадная дверь. После этого она еще несколько минут неподвижно стояла на месте, а потом медленно подошла к письменному столу и, размахнувшись, сбросила на пол все вазы с цветами. Звук льющейся воды привел ее в чувство.
— О Боже! — пробормотала она и побежала на кухню.
Там, в кладовой, Джаспер хранил тряпки. Увидев ее, слуга моментально схватил нож, делая вид, что чистит к обеду картофель. «Интересно, он слышал весь наш разговор?» — глядя на него, подумала Кэролайн.
Вернувшись в гостиную, она быстро вытерла воду с письменного стола, а потом, став на колени, вытерла пол.
В том, что в ее гостиной такой беспорядок, виноват этот мерзкий грубиян Джеймс Феррингтон. Да, он хам, негодяй и подлец. Кэролайн излила свой гнев, и ей стало легче. «Это даже хорошо, что он оказался мерзавцем. Теперь я легко смогу подавить в себе мучительно-сладкие чувства и желания», — подумала она.
Кэролайн медленно поднялась на ноги. Она уже испытывала эти чувства. Это было сразу после свадьбы. И она попыталась вспомнить, что чувствовала до того, как вышла замуж, в то время, когда Трамбалл ухаживал за ней. Однажды она даже позволила ему поцеловать себя. Это случилось в тот вечер, когда объявили об их помолвке. Поцелуй предвещал страсть — страсть, которая так и не возникла после того, как они поженились. Это был первый и единственный страстный поцелуй, который подарил ей Трамбалл.
Он относился к жене как к вещи. Его грубое и жестокое обращение убило в ней и желание, и любовь, и нежность — словом, все те чувства, которые она испытывала к нему до свадьбы.
Много лет назад, когда Кэролайн была юной и наивной невестой, она спросила у матери, хорошо это или плохо, если женщина хочет мужчину? Услышав ее вопрос, мать очень смутилась. Такие вещи не принято было обсуждать. «Интересно, как бы Минерва ответила на этот вопрос?» — подумала Кэролайн и нахмурилась. Именно Минерва виновата в том, что мистер Феррингтон подумал, будто Кэролайн — развратная женщина. А что же еще он мог подумать после того, что ему наговорила ее тетка? Да и сама Кэролайн отчасти виновата в этом, ведь она с такой готовностью отвечала на его поцелуи.
Расхаживая по комнате и обдумывая создавшееся положение, Кэролайн снова пришла в ярость. Она должна вернуть себе свой дом. Ведь в конце концов, существуют суды, и они созданы для того, чтобы защищать несчастных вдов от таких негодяев, как Джеймс Феррингтон. Какое, однако, у него красивое и звучное имя…
И какому бессовестному, беспринципному человеку оно принадлежит!
Завтра она обязательно поедет к адвокату. Нет, не к адвокату семьи Пирсонов. Она сама выберет, к кому ей обратиться. Это давно уже нужно было сделать, однако в то время ей не хотелось раскачивать семейный корабль Пирсонов, да и денег лишних у нее не было. Сейчас же она раскачает этот корабль до предела! И корабль мистера Феррингтона тоже!
Однако сначала ей необходимо поговорить с Минервой. И с этой задачей она справится довольно легко.
Через час Кэролайн уже входила в роскошный дом баронессы. Она сказала слуге, открывшему дверь, что ей необходимо поговорить со своей теткой. Через несколько минут слуга сообщил, что Минерва ждет ее в маленькой гостиной.
— Что случилось, Кэролайн?
Кэролайн, схватив свою тетку за руку, усадила ее на небольшой диван, стоявший в гостиной.
— Минерва, что ты сказала мистеру Феррингтону? — спросила она.
Тетушка застыла от удивления.
— Значит, это правда. Ты сказала ему, что я хочу стать его любовницей, — произнесла Кэролайн, густо покраснев.
«Почему при слове «любовница» я всегда краснею?» — подумала она.
— Мы сказали, что ты, возможно, сделаешь ему одно предложение.
— Мы?
— Да, мы: Шарлотта, Виолетта и леди Мэри.
Изумленная Кэролайн медленно опустилась на диван.
Как будто бы прочитав ее мысли, встревоженная Минерва проговорила:
— Прошу тебя, не сердись на них. Ведь они считают себя твоими крестными матерями. Они хотели помочь тебе.
