Если вы хотели бы подобное увидеть — скажем, в формате другого, маааленького (лол, боюсь представить, что в моем случае «маленький») фика, в котором заодно можно будет реализовать пару-тройку отличий от канона и НППГ, вроде резкого старта с экшена без раскачки, женской версии Киришимы, Эйко (daaamn she’s hot, просто загуглите), смерти большей части имб канона, etc, то — отпишитесь на Бусти под соответствующим постом. Будет динамично, резко, кроваво и минимум рефлексий, я думаю.
В общем, голосовать или топить за такой или другой фик можно на Бусти.
Ну а нет — так нет, мне, в принципе, и так окей. Все это будет и в НППГ.
Со временем:)
Глава 18
Часть VIII
Стоял я перед дверью кабинета директора, стоял… заходить, отчего-то, не хотелось…
— Открыто, Нирен-тян, открыто, заходи, заходиии… — раздался слегка приглушенный радостный вопль.
— Эх…
Зашел.
— Добрый день, директор-сан.
— И тебе, и тебе! — поприветствовал меня Великий Мышь, сидящий где-то в глубине за своим столом, обложившись кипой документов. Я видел только нос.
Я постоял. Еще подождал. Снова вздохнул.
— Вы меня вызывали, директор. Вы что-то хотели обсудить?..
— Нет-нет, Нирен-тян, я занят, ужасно, ужасно занят…
Меня перепокорежило. Сейчас уже занятие идет, и я просто так пропускаю…
Стоять. Я знал, куда иду и чего от Мыша ожидать.
Если директор не дает мне провести время с пользой в Академии, мне просто нужно устроить себе тренировку самостоятельно.
А раз, кажется, я начал понимать его логику… Точнее, то, что Незу использует в качестве логики в диалогах со мной…
Значит — пора разыграть козырную карту!
— Директор, я пришел не просто так, а по очень важному делу — я готов с вами сыграть в шахматы! — объявил я, скривив физиономию в подобии улыбки.
— Отлично! — вскричал Незу, заскочил на стол и пробежался прямо по документам, раскидав часть в стороны. — Чего же мы ждем⁈
Спрыгнув со стола на пол, он нажал на ту самую кнопку, дождался, пока шахматная доска выехала из стены, и кое-как залез в кресло, нетерпеливо на меня поглядывая.
Я неторопливо подошел ко второму креслу, напротив белых.
— Да… но у меня есть условие. Если помните, мы договаривались об особых правилах, которые я придумал для игры с вами. Чтобы и вам было интересно, и…
— И тебе не так стыдно, я понимаю, конечно, конечно.
У меня от него зубы сжимаются и руки скрипят.
— … как я понимаю, вы все время используете свою причуду, повышающую интеллект. Она, очевидно, помогает вам просчитывать ходы и видеть картину в целом. Думаю, это не очень честно — использовать причуду в одностороннем порядке. И поэтому… я тоже буду ее использовать. И тогда вам действительно будет интересно.
Черные глаза-бусины блеснули ярче обычного в глубине кресла:
— Продолжай…
* * *
В чем была суть новых правил «анти-Незу» шахмат?
Да ничего особенного. У меня было вдвое больше ходов, вот и все.
Точнее, почти вдвое больше ходов, так как не во всех ситуациях я мог воспользоваться причудой. Просто до начала игры я осторожно потыкал каждую фигуру с разных сторон, и в дальнейшем на каждый ход директора приходилось по два моих — один обычный, ручками, и второй — причудой, легчайшим касанием маркера. Иногда несколькими.
Про тренировку я не шутил: создавать подобные точечные воздействия для меня было совершенно непривычно, и оказалось это сложнее, чем думал. Раньше почти всегда моей задачей было садануть как можно мощнее, реже — точнее, и никогда — слабее.
Поэтому теперь, во время партии, приходилось сдерживаться, чтобы не расшвырять фигуры с доски в разные стороны любым воздействием. Будто кувалдой пытаешься мелкие гвозди забивать.
В итоге, к концу первой партии — закончившейся, стыдно сказать, патом (Незу с королем и я — с королем и конем) — я совершенно взмок.
С одной стороны, преимущество в два хода было грандиозным. Я в шахматах звезд с неба никогда не хватал и плохо был знаком даже с общеизвестными стратегиями или знаменитыми партиями, никогда не заучивал эти вещи специально. Однако два хода есть два хода, я, все-таки, не совсем хлебушек, и благодаря частым атакам был способен забирать фигуры директора, по меньшей мере, так же часто, как Незу — мои. Раньше он на размен не шел…
С другой стороны, Мышь сражался как лев, а я в ряде ситуаций просто не мог разыграть второй ход. Например, с тем самым конем, когда доска была полна фигур — не настолько я гений от причуды, чтобы заставить его аккуратно и прицельно перепрыгнуть через пешек и слонов. В эти моменты директор, радостно восклицая, стремительно отыгрывался, и мой мозг начинал дымить и искрить в попытке не допустить его победы.
Не допустил. Когда фигур на доске стало поменьше, я стал сильнее.
В общем, тренировка вышла на славу.
— Эта пожилая мышь не заслуживает такого удовольствия от жизни, уважаемый ученик, — довольно пробурчал Незу из глубины кресла.
— Ну что вы. Благодарю. Мне тоже понравилось, — сдержанно отреагировал я, внутренне пританцовывая и напевая.
Поерзав, директор невинно предложил:
— Еще по одной?
Ну а че б нет?
* * *
Это было ошибкой.
И ладно бы он выиграл меня чисто интеллектом — ну растоптал своим гением и растоптал, что уж тут. Но нет! Мышь выиграл меня совершенно нечестно, отвлекая диалогом!
А начиналось все совершенно безобидно.
Играем, играем, я был сосредоточен на том, как бы за приближающиеся два моих хода тр*хнуть его ферзя, и тут Незу наклонился ко мне и тихонько так спросил, хитро прищурившись:
— Боишься?
Я непонимающе моргнул. Кого боюсь?
Директор развил:
— Злодеев? Может быть, Ному? Этого Томуру Шигараки? Следующего столкновения с Лигой? Возможно, внезапного нападения Курогири — оно ведь может случиться в любой момент, когда угодно, где угодно, не так ли?
Не корми мою паранойю, мужик!
— Вы правы, но я не боюсь. Я просто стараюсь быть готовым.
— Но ведь ты в сердце моей Академии! На территории одного из самых защищенных мест в Японии!
Хотелось сказать «ну да, и первое нападение случилось на ней же». Но что-то мне подсказывало, что это примитивная ловушка.
Поэтому я пожал плечами:
— Столкновение со злом неизбежно, разве нет? Мы же на героическом учимся.
— Ну не знаю, не знаю, — притворно сокрушаясь, покачал головой Мышь, переставляя фигуру на доске. — Я стараюсь смотреть на жизнь легко и с надеждой.
Я доверительно наклонился к нему, одновременно передвинув ферзя, и проникновенно произнес:
— Вы знаете, я… не хотел вам в этом признаваться, но я… Я — пессимист. Шах.
Незу чуть-чуть качнул головой:
— Правда? А звучишь как параноик.
— Видите? Вы тоже пессимист.
Мышь хохотнул:
— Туше. А однокурсников ты взялся тренировать по этой же причине? Из-за особенностей личного мироощущения?
Я молча толкнул Множителем ладью на одну клетку влево, неожиданно будучи поставлен в тупик этим простым, в сущности, вопросом.
На первый взгляд, да. Просто хочу, чтобы все выжили и мы поскорее победили.
Но в то же время… мне нравится учить, точнее, даже не учить, а советовать, делать сильнее и эффективнее, прокачивать, умножать коэффициент их полезного действия. Мне нравится делать людей вокруг лучше.
А еще меня просто бесит, когда я вижу, как чей-то потенциал сливают впустую!
— Да. Но не только, — в итоге ответил, снова пожав плечами.
— Не только «пессимизм»? — Незу переставил пешку пушистой лапой, и мне вдруг показалось, что он — не мышь, а кот.
— Ну… может быть, у меня просто неплохо получается давать людям советы, — развитие ситуации на доске мне не нравилось. Директор что-то мутил с ладьей на -а7-, но я в упор не понимал, какой удар он может нанести из этой позиции.
