Это не было вопросом, но она все равно кивнула.
— Долго?
— Не более пятнадцати минут за один раз, — честно ответила она. — Я понимаю. Могло быть гораздо хуже.
Нед смотрел ей в глаза, не в силах отвести взгляда.
— Это не совсем то, что я имел в виду. Это продолжается с тех пор, как я впервые встретил вас?
— Это началось через год после женитьбы. Этого бы не случилось, если бы я была ему лучшей женой. Понимаете, был один джентльмен — друг, не более того, но…
Она умолкла, и Нед покачал головой. Во имя всего святого, ей же было всего шестнадцать, когда она вышла замуж. Харкрофт оставил отпечаток на всем ее взрослом существовании. Надо было только постараться сделать это с такой жестокостью.
Если бы он не держал себя в руках, сам бы дернулся сейчас, как от боли. Он слишком хорошо понимал, о чем она думает.
Сколько раз сам задавал такие же вопросы себе? Что, если бы он был другим? Если бы он был лучше? Если бы он не испытывал эту предательскую слабость? Эти сомнения свели бы его с ума, дай он им волю. У него ушли годы, чтобы научиться избавляться от них, чтобы смело смотреть в глаза своим страхам. Он прекрасно представлял, как чувствует себя сейчас леди Харкрофт.
Ее муж был другом Неда — неудивительно, как быстро он стал думать об этом в прошедшем времени. Но Харкрофт никогда бы не понял, до какой степени Нед проникся симпатией и сочувствием к его жене.
Он знал, что такое ощущать себя бессильным, полагающимся на милость окружающих. И ему совсем не нравилось видеть в таком состоянии кого-либо еще.
Это было чувством таким же дурацким, как и его недавнее желание выбить дверь ногой. Однако, несмотря ни на что, он по-прежнему видел себя героем — странным и бесполезным, в чем не было никаких сомнений. Он не был боу-стрит-раннером, не был и рыцарем в сияющих доспехах. Если бы у него и завалялись доспехи, они бы уже давно ржавели на дне морском. Однако Неда вовсе не прельщала участь стать рыцарем, доблестно погибающим в славной битве ради поэтического окончания сказания.
Он победил. Он отбросил все свои сомнения. Он нашел свое место в жизни и научился стоять на собственных ногах, освободился от горькой опеки и зависимости.
Похоже, леди Харкрофт и, соответственно, его собственная жена нуждались в герое. Если ему удастся помочь леди Харкрофт достичь того мира в душе, который обрел он сам, Нед раз и навсегда докажет, что его победа не была временной. Это станет еще одним доказательством того, что он и в самом деле выиграл, подчинил свои реакции. И это будет как средневековый рыцарский турнир — его собственное, очень личное испытание.
Она бросила на него еще один молчаливый взгляд:
— Я должна была вести себя по-другому.
— Возьмите эти свои мысли, — Нед не смел коснуться Луизы, боясь испугать ее снова. Вместо этого он лишь преклонил перед ней колено, стараясь продемонстрировать ей всю свою доброжелательность. Он посмотрел ей в глаза со своего места на полу, — крепко держите эти мысли, обеими руками. Вы чувствуете их?
Она сжала руки.
— Мне кажется, вы сказали, что, если бы были другим человеком, муж никогда бы вас не ударил.
Она еще раз отрывисто кивнула.
— Что же, позвольте я покажу вам кое-что, чему я научился. Вы по-прежнему держите в руках эти свои мысли? Соберите их все-все в охапку, не оброните ни одной. Держите? Замечательно. Теперь поднимайтесь.
Она подозрительно на него посмотрела:
— Это какая-то уловка?
— Леди Харкрофт, если бы я хотел предать вас, то мне не нужны были бы никакие уловки. Я бы явился сюда с двенадцатью мужчинами и вашим мужем. Видите, я остаюсь здесь, преклонив одно колено, а вы встаете.
Луиза опасливо поднялась на ноги. Едва она это сделала, ее руки стали опускаться.
— Будьте аккуратны, — немного поддразнивая ее, заметил Нед. — Иначе вы можете уронить эти мысли, а я специально предупредил вас, чтобы вы держали их обеими руками.
— Но у меня ничего нет.
— Чепуха. Вы же чувствуете тяжесть этих мыслей в своих руках, даже если вы их и не видите. Они висят на вас страшным грузом. Даже ваши плечи согнулись под их тяжестью. И если только вы вытяните свои большие пальцы, то сможете дотронуться до их поверхности. На что они похожи?
Леди Харкрофт взглянула на свои пустые руки.
— Они шершавые и колючие, — мягко проговорила она, — они полны горечи и самообвинений.
— Теперь я встану. — Нед поднялся и, стараясь не приближаться к ней, подошел к двери и открыл ее. Потом отступил немного назад, чтобы она смогла пройти к двери, не столкнувшись с ним. И лишь потом кивнул ей на дверь.
Луиза встала на пороге.
— Теперь самая трудная часть. Отведите назад свою руку — да, именно так — и выбросите эти мысли как можно дальше.
— Но…
— Просто выкиньте подальше за дверь все, о чем бы вы ни думали, словно это комок склизкого, противного мусора, каковым эти мысли и являются на самом деле. Им нет места в вашей жизни. Это не ваша ошибка. И вы ни при каких условиях не можете быть виноваты в том, что мужчина ударил вас.
Она нерешительно посмотрела на него.
— Давайте же. Бросайте.
— Но я же ничего не держу.
— Тогда вам тем более не составит никакого труда от этого избавиться.
Слабая логика, однако сомнения, копошившиеся в его собственном сердце, имели столь же мало отношения к логике. Нед нашел тысячу способов избавляться от неисчислимого множества горьких мыслей и тягостных тревог.
Луиза сделала робкий, дрожащий вдох и выглянула за дверь. Ее взгляд заострился, и она внимательно уставилась на расстилавшуюся перед ней долину. Медленно она подняла руки до уровня талии. Потом изобразила бросок — девичий бросок, слабый и неуверенный, такой, который заставил бы его раздраженно опустить руки, если бы она, например, подавала мяч при игре в крикет[19], но тем не менее это был бросок. А потом она повернулась к нему и одарила его нерешительной улыбкой. Это была первая улыбка, которую Нед заметил у нее на лице, с тех пор, как он здесь появился.
— Ну вот. Разве вы теперь не чувствуете себя лучше?
— Это, — сказала она, снова заходя в комнату, — не должно было бы сработать. Все это абсолютно иррационально.
Нед закрыл за ней дверь.
— Но ведь это помогло, не правда ли?
— Вы просто волшебник, мистер Кархарт? Как вы это узнали? Неужели это Кейт вас послала меня утешить?
Нед пожал плечами. Он знал, потому что… он знал. Ему было много чего известно о сомнениях и неуверенности. Он сражался со страхами. И черт бы его побрал, но он их победил. Очевидно.
