— Разве это составило бы большую разницу?
— Еще бы. Вы только представьте, как здесь стало бы сыро. — Мика укоризненно покачал головой, когда Дженн улыбнулась. — К тому же ни в какие неприятности вы не влипли. Просто они никак не могут решить, что вы собой представляете.
— Правда?
— Да. Такое время от времени случается. Говорят, мой господин тоже их озадачил. Конечно, меня тогда тут не было, но, по-видимому, они долго спорили, насколько он сильнее всех остальных. Они даже некоторое время надеялись, что с его помощью сделают большой шаг вперед.
— Ну и?..
— Конечно, — серьезно ответил Мика, — в чем-то господин с ними сотрудничает, но ведь настоящим членом Анклава он так и не стал. Он никогда не принимал на себя никаких обязательств, никогда не давал клятвы — поэтому-то Финлей с ним все время и препирается.
Дженн опять вздохнула:
— Все так запутано. Никогда я ничего не пойму…
— Да не имеет это значения. — Мика допил свой эль. — У вас будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к своей силе, — если, конечно, цы захотите ее использовать и впредь. И вы успеете решить, хотите ли остаться и работать здесь, или отправиться куда-то еще.
— Но если я… — Однако закончить фразу Дженн не удалось. Дверь открылась, и Роберт знаком позвал их с Микой внутрь.
Это был самый обыкновенный жест, но по какой-то причине девушка ощутила неприятное покалывание в спине. Сопровождаемая Микой, она подошла к двери. Вокруг длинного стола в зале совета сидели человек десять, которых Дженн раньше не видела, и трое известных ей людей: Финлей, друг Роберта Патрик и Айн. Все они как один повернулись и смотрели, как Дженн приближается. Стены зала были покрыты красочными, совсем не выцветшими от времени фресками, и девушке хотелось остановиться и разглядеть их, но взгляды сидевших за столом были слишком властными.
Роберт закрыл дверь за Микой и прошел во главу стола.
— Это Дженн, — сообщил он собравшимся.
Девушка попыталась так же рассматривать каждого сидевшего за столом, как они рассматривали ее, но покалывание в спине становилось сильнее, отвлекало; Дженн захотелось потянуться, чтобы избавиться от неприятного ощущения.
— Нам рассказали о необыкновенном происшествии с мостом, — начал старик, сидевший слева. — С вашей стороны это было очень смело.
Чувствуя, как пристально смотрят на нее собравшиеся Дженн неловко переступила с ноги на ногу, неспособная даже сообразить, чего от нее хотят, и уж тем более что-то ответить.
— Можете ли вы рассказать нам, как вы это сделали — или хотя бы что навело вас на такую мысль?
— Я… — начала Дженн, стараясь отвлечься от покалывания, добравшегося теперь до шеи. — Я ни о каком мосте и не думала. Я думала только о Мике.
Собравшиеся обменялись многозначительными взглядами и стали перешептываться.
— Но ведь вы же почувствовали свою силу, когда выпрямили мост? — спросил человек с противоположного конца стола.
Дженн показалось, что ей в темя уперся палец; боль заполнила ее голову. Она нащупала пустое кресло рядом с собой и рухнула в него.
— Я… не чувствовала… ничего, кроме… — Она охнула и закрыла глаза.
— Довольно! — Роберт быстро подошел к девушке и положил руку на спинку ее кресла. — Я ведь предупреждал, что из этого ничего не получится, — так что прекратите!
Боль постепенно стала проходить, хотя покалывание в спине не исчезло; осталась и тяжелая пульсация в висках. Дженн несколько раз глубоко вздохнула и открыла глаза.
— Я же говорил, что он вмешается, Айн, хоть ты и уверяла в обратном, — проворчал старик, сидевший слева.
— Ох, помолчи, Уилф. Разве ты не видишь, что бедняжке больно? — Айн поднялась со своего места. — Роберт прав. Силой мы от нее ничего не добьемся.
Кто-то дал Дженн бокал с вином. Она подняла глаза и встретилась с виноватым взглядом Роберта. Девушка сделала глоток и постаралась не смотреть на членов совета. Что они пытались с ней сотворить? Почему они не сказали…
— Это же просто смешно! — стукнул кулаком по столу Уилф. — Как можем мы что-то узнать о ее потенциале, когда этот… ренегат стоит тут на страже?
Роберт выпрямился и улыбнулся старику.
— Ну, если хотите, я могу уйти — только, боюсь, мне придется увести и Дженн. Я, как только что совершенно справедливо заметил мой брат, несу за нее ответственность.
— Да неужели? — откинулся в кресте Уилф.
— Я сказала, чтобы ты помолчал, Уилф. — Айн поднялась и встала рядом с Робертом. — Роберт здесь по нашему приглашению. И если ты думаешь, будто он не сделает того, что обещал, то ты, верно, забыл: он никогда не прибегает к пустым угрозам. — Спокойно улыбнувшись Роберту, она продолжала: — Мы столкнулись с чем-то, чего не понимаем. Перед нами дитя, запуганное нашими нападками, и вдобавок оказавшееся в ситуации, о которой не имеет ни малейшего представления. Почему бы нам не поговорить с девушкой по-человечески?
На некоторых лицах отразилось потаенное злорадство, когда Уилф ничего не ответил. Потом другой член совета наклонился вперед и спросил:
— А что случилось с твоим аярном, Роберт? Ты говоришь, он раскололся, когда она его коснулась?
— Не могли бы вы, — неожиданно сказала Дженн, сама удивляясь неведомо откуда взявшимся словам, — перестать говорить обо мне так, словно меня здесь нет? — Болезненная пульсация в висках все еще мешала ей думать, она с трудом сдерживала слезы. Настойчивость этих людей так отвратительна! Единственное утешение — стоящий рядом Мика и надежная защита — Роберт. Да, она с радостью ответит на все вопросы, но только, пожалуйста, пусть эта боль прекратится!
Дженн услышала, как зашуршала ткань и как ножки кресла проехали по камню пола. Задавший вопрос насчет аярна человек поднялся на ноги и обратился к ней:
— Прошу меня простить, Дженн. Я не хотел быть грубым. Девушка скорее почувствовала, чем услышала, как рядом с ней тихо рассмеялся Роберт. Теперь он охотно ответил на вопрос:
— Да, Генри, камень раскололся пополам.
— Можно нам посмотреть?
Роберт сунул руку за пазуху, чтобы достать аярн; Дженн собралась отхлебнуть еще вина, но не донесла бокал до губ — зал наполнил странный звон. Девушка украдкой взглянула на остальных, но те или привыкли к этому, или ничего не слышали. Дженн хотела посмотреть на Роберта, но ее глаза невольно остановились на камне в его руке. По мере того как Роберт разворачивал ткань, скрывавшую аярн, звон становился все громче, пока не сделался оглушительным, как звук тысячи церковных колоколов. Дженн никакими усилиями не могла оторвать взгляд от камня. Ей слышались голоса, но словно доносящиеся откуда-то издалека; слов разобрать она не могла. В мире не осталось ничего, кроме камня, звона, покалывания в спине и головной боли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
