— Да ладно, О'Коннелл. Вы же один из хороших парней, помните?
Его глаза блестят.
— Совсем как вы сама.
Мне не нравится намёк на то, что мы с ним похожи, но я цепляюсь за то, что он мне дал. Его комментарии и его реакция — это как раз то, что мне нужно. О'Коннелл всё ещё отказывается верить, что он сделал что-то плохое. Я могу это использовать.
— Мы ищем насильника, — тихо говорю я. — Того, кто калечит и убивает людей, деймонов, вампиров. Этот человек — отбросы общества. С вашей помощью мы сможем его поймать.
В его глазах вспыхивает интерес, и я понимаю, что он у меня в руках, но он всё равно полон решимости сначала немного потанцевать.
— А почему меня это должно волновать? Я уверен, что вы и ваша, — он бросает взгляд на Фоксворти, — крутая команда рано или поздно его вычислите.
— Он также нападает на ведьм. Если он будет придерживаться своей схемы, то его следующей жертвой станет ведьма. Вероятно, молодая и беззащитная девушка.
Татуировки на щеках О'Коннелла вспыхивают.
— Значит, он плохой мужчина.
— Верно.
— Не такой, как я.
— Конечно, не такой, — я стараюсь не давиться словами.
О'Коннелл откидывается назад, звеня цепями.
— Продолжайте. Что именно вы хотите знать?
— Он человек. Он никогда не смог бы одолеть вампира без посторонней помощи.
— Так вы думаете, он воспользовался моими наручниками?
— Да, мы так считаем.
— Они только что появились на рынке. Либо ваш убийца проделал большую работу за последние несколько недель, либо он использовал что-то другое, чтобы усмирять своих жертв.
Я сохраняю невозмутимый вид.
— Когда у вас появился рабочий прототип?
— Три с половиной года назад.
Я задумываюсь: это соответствует тем временным рамкам, которые мы установили. Даже если первая версия наручников не была идеальной, её всё равно могло хватить.
— Кто её разработал?
— Если вы думаете, что за нашими продуктами стоит один сумасшедший учёный, вы глубоко ошибаетесь, мисс Блэкмен. В «Магиксе» трудятся большие команды разработчиков. Нет одного человека, несущего ответственность за всё.
— У вас есть список членов команды?
Он пожимает плечами.
— Я уверен, что вы получите его, если запросите документы через ордер. Однако мы говорим о десятках людей.
— Мужчина, — вставляет Фоксворти. — Вероятно, ему около двадцати с небольшим. Кто-то, у кого есть затаённая обида на весь мир. Никаких романтических отношений, несмотря на его привлекательную внешность. На самом деле, он будет стесняться женщин и, возможно, не сможет смотреть им в глаза. Он может даже заикаться. Любит порядок и рутину.
Я удивлённо поднимаю брови, глядя на инспектора, и он перехватывает мой взгляд.
— Недавно я прошёл курсы профайлеров, — объясняет он. — Некоторые люди думают, что это псевдонаука, но вы бы удивились, узнав, насколько точной она может быть.
О'Коннелл прочищает горло, требуя нашего внимания.
— Честно говоря, это может быть любой из наших специалистов по разработке продуктов. Они по натуре одиночки.
— У него может быть золотой зуб, — добавляю я.
Он выглядит задумчивым.
— Есть кое-кто, кто мог бы подойти под это описание. Он ушёл из компании пару лет назад.
Мы с Фоксворти резко выпрямляемся. О'Коннелл ухмыляется.
— Что ж, это привлекло ваш интерес, не так ли?
— Кто он? — я говорю тихо. Становится всё труднее и труднее не показывать, как сильно я его презираю.
Он запрокидывает голову и смеётся.
— Если я расскажу вам, в чём тогда веселье? Знаете, я говорил то же самое своим сотрудникам: вы должны потрудиться, чтобы добиться того, чего хотите. Вам никогда ничего не дадут просто так. Деньги не падают с неба, — его глаза блестят. — Подозреваемые не появляются из ниоткуда.
— Чего вы хотите? — рычит Фоксворти.
— Я вас умоляю, — усмехается О'Коннелл. — Вы думаете, я просто хочу что-то, что облегчило бы мою жизнь? Телевизор в моей камере? Смягчение приговора? Моё дело ещё не передано в суд. Я пока не готов торговать своим будущим.
— Вы понимаете, сколько улик против вас имеется?
Он удерживает мой взгляд.
— Возможно. Но меня подставили. Вы это знаете.
— Вы всё равно несёте ответственность за убийство.
— И что вы будете делать, мисс Блэкмен, когда, наконец, встретитесь с этим насильником лицом к лицу? Закуёте его в цепи, чтобы он предстал перед длительным судом? Вы не из таких, в вашем теле пульсирует пьянящая жажда крови, — он облизывает губы. — Я чувствую этот вкус даже отсюда. Вы думаете, что вы лучше меня? Мы с вами похожи.
Я складываю руки на груди.
— Вот только я имею возможность уйти отсюда. Какова ваша цена, О'Коннелл? Хватит ходить вокруг да около.
Он смотрит на Фоксворти.
— Инспектор, я хочу пить. Почему бы вам не принести мне стакан воды? Комнатной температуры. И с ломтиком лимона.
Злоба на лице Фоксворти пугает.
— Столовая закрыта, — угрюмо говорит он.
О'Коннелл пожимает плечами и откидывается на спинку стула.
— Да будет так.
Я смотрю на Фоксворти, и его глаза встречаются с моими.
— Ладно, — резко говорит он, вставая и отодвигая свой стул. Ножки скребут по полу, издавая звук, похожий на скрежет ногтей по школьной доске. У меня по спине пробегает дрожь; я не уверена, из-за звука это или из-за перспективы остаться наедине с О'Коннеллом. Фоксворти подходит к двери и громко стучит в неё. Не проходит и трёх секунд, как она распахивается. Наш сопровождающий, должно быть, стоял снаружи, приложив стакан к двери.
О'Коннелл погрозил пальцем.
— Не подслушивайте, имейте в виду. Если я уловлю малейший запах вашего кислого тела, я не скажу больше ни слова.
Охранник поворачивает голову влево и принюхивается. Я закатываю глаза.
— Только попробуйте что-нибудь предпринять, — предупреждает Фоксворти, — и я позабочусь о том, чтобы в ваше дело было внесено несколько дополнительных обвинений, — он захлопывает дверь с такой силой, что сталь вибрирует в дверном проёме.
О'Коннелл сплетает пальцы и улыбается.
— Приятный парень, не правда ли?
Я наклоняюсь вперёд.
— Я начинаю уставать от ваших игр. Чего вы хотите?
— Мне кажется, я уже говорил вам об этом раньше, мисс Блэкмен, но знание — это сила. И вы знаете то, чего не знает больше никто.
Я хмурюсь. Я абсолютно не понимаю, о чём он говорит. Когда его арестовали, я передала всю информацию, которую узнала о нём. Больше мне нечего рассказать.
Он цыкает языком.
— За короткое время, проведённое за этими стенами, я понял одну вещь: можно многому научиться, наблюдая за людьми. Мне потребовалось некоторое время, и мне пришлось несколько раз прокрутить в голове наши разговоры, чтобы разобраться в этом, но я кое-что узнал о вас.
— Правда? — говорю я бесстрастно. — Просветите меня, пожалуйста.
— Вы не хотите быть вампиром.
Я приподнимаю брови.
— И это всё? Это и есть ваше главное открытие? Вряд ли это сенсационная новость.
Кажется, его это забавляет.
— Нет, — он проводит языком по зубам. — Полагаю, это не так. Однако я могу сказать то, чего не заметили другие — хотя вы и презираете себя, вы не расстраиваетесь из-за этого так сильно, как следовало бы.
— Вы ходите кругами. И я себя не презираю. Я просто не хочу быть кровохлёбом.
— Ну вот, вы опять за своё, — шепчет он. — В ваших словах нет отчаяния. В них даже нет смирения, — он наклоняет голову. — Есть надежда. У вас, мисс Блэкмен, есть лекарство.
Я пристально смотрю на него. Ложь срывается с моих губ.
— Такого лекарства не существует.
— Теперь я знаю, что вы лжёте, — голос у него довольный. — Кто ещё знает об этом?
Я отвожу взгляд. У меня строгие инструкции от Икса никому не раскрывать правду. Если я это сделаю, он разорвёт на части того, кому я рассказала. Я понятия не имею, есть ли у него возможности или досягаемость, чтобы проникнуть в тюрьму трайберов, но, в конце концов, это может сыграть мне на руку.
