во мне не бурлит ревность, переполняющая меня гневом, но это будет неправда. У этого парня столько же таланта, сколько было в моем мизинце на пике моей карьеры, и у него есть агент. В нем куча дерьма и наглость, чтобы нажраться перед игрой, но у него есть будущее в бейсболе.
А что есть у меня? Я должен сидеть и помалкивать, наблюдая, как те, кто этого не заслуживает, добиваются успехов там, где я потерпел неудачу.
Я стискиваю зубы и заставляю себя сохранять спокойствие и профессионализм.
— Что ж, поздравляю вас с заключением контракта. Я должен вернуться в офис и сообщить своему начальству, что вы уже заняты.
— Подожди. Можно сделать с тобой селфи?
Да твою ж мать.
— Да, без проблем.
Он незамедлительно достает мобильник из своих штанов. Господи, если бы у меня или моих товарищей по команде обнаружили телефон во время игры, то тут же бы отстранили. Уверен, что Ньюпорт имел более высокие стандарты, чем Универ Олмстеда. Логан делает несколько снимков, и я тяжелым шагом продвигаюсь к выходу.
Только когда Мэддокс нагоняет меня, я вспоминаю, что он тоже здесь.
— Все прошло не очень хорошо? — спрашивает он.
— Можно и так сказать.
Мэддокс хватает меня за руку, чтобы хоть как-то замедлить мой шаг.
— Что стряслось?
— Он подписал контракт с другим агентством.
— Разве это не хорошо? Ты же не хотел его.
Я мотаю головой и снова ускоряю шаг. Мэддокс не понимает. Он никогда не поймет.
— Дэймон...
Я разворачиваюсь к нему.
— Ты считаешь, это справедливо? У этого парня мое будущее, а он и вполовину не так же хорош, как был я. После травмы я стал бесполезен. Я никому не нужен. Даже если бы я давил изо всех сил, рискуя получить еще одну травму, чтобы вернутся на свое место, то ни один агент не стал бы заключать со мной контракт.
Я не осознаю, что кричу, пока не замечаю, что все вокруг смотрят в нашу сторону.
— Пойдем со мной. — Мэддокс хватает меня за руку и ведет по дорожке за трибуны.
— Держу пари, ты провел здесь немало времени, — ворчу я.
Мэддокс засмеялся.
— Бо́льшую часть времени я все-таки провел на трибуне. Тем более я был ассистентом преподавателя. Поэтому трахался я за стеллажами в библиотеке.
— Гораздо лучше.
Мэддокс тянет меня на землю, и мы садимся, прижавшись спиной к бетонной колонне. Наши руки соприкасаются, и мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы.
— Это был первый бейсболист, с которым ты собирался работать? — спрашивает Мэддокс.
Я утвердительно киваю и смотрю вдаль.
— Ладно, ты будешь сталкиваться с трудностями, как ни крути. Это был твой первый опыт, дальше будет легче.
— Я был в порядке, пока он не сказал, что у него уже есть агент, хотя ничего сегодня не показывало, что он этого достоин. Поэтому мне слегка сорвало крышу.
Мэддокс засмеялся.
— Ну, если только чуть-чуть, но должен признаться, что взбешенный Дэймон мне нравится больше, чем следовало бы.
— Ты о чем?
— Ты всегда такой сдержанный и собранный. У тебя есть цель и стремление. Ты как... взрослый.
— Не хотел бы тебя огорчать, но ты тоже взрослый.
— Нихрена, я плыву по течению и всегда стараюсь сбежать от проблем. Да, у меня есть работа, в которой я преуспеваю, но когда я приехал учиться, у меня была мечта, что я буду путешествовать и увижу весь мир, когда закончу. Но я сразу начал работать и, несмотря на то, что у меня есть деньги, я не сделал ни шагу к своей цели. А я ведь закончил учебу почти год назад. Я словно довольствуюсь тем, что только думаю о том, чего хочу, но ничего не делаю, чтобы осуществить свою мечту. Почему ты решил стать агентом?
— Это всегда было тем, что поддерживало меня. Я осознавал, шансы играть в профессиональный бейсбол невелики, но я был так близок к этому. Первый год в юридическом университете был самым трудным, потому что я все еще не мог смириться с тем, что больше не смогу играть. Не на конкурентном уровне. А потом я обозлился на всех, кто бросил меня. Мой агент и миллионы других, предлагающих свои услуги. Я прекрасно понимал, почему они это сделали, но тогда я загорелся целью стать лучше них. Я хотел стать таким агентом, каким никто из них не являлся.
Я никогда никому не рассказывал об этом. Но в Мэддоксе есть что-то, и я готов выложить все на чистоту.
— С момента нашего знакомства я не перестаю восхищаться тобой, — произнес Мэддокс, — до этого я видел тебя на грани, только когда загнал в угол у себя в квартире. Ты убежал оттуда, словно у тебя горела задница. Но даже тогда ты контролировал ситуацию. Поэтому, как бы подло это ни звучало, мне нравится видеть тебя на взводе. Это делает тебя человечным.
— Не ставь меня на пьедестал, Мэдди. Я могу делать вид, что у меня все в порядке, но это неправда. Я думаю, что взрослые притворяются.
Мэддокс ухмыльнулся.
— И еще я думаю, что ты просто должен сделать это, — добавил я. — Запланируй поездку куда-нибудь. Куда угодно. Хотя бы на Ниагару, чтобы по крайней мере ты мог сказать, что был в другой стране.
— Канада не в счет, но ты прав. Мне просто нужно сделать это. Может, Стейси захочет поехать со мной.
Я чуть не выпалил, что готов поехать с ним, но вовремя себя остановил. У меня нет времени на поездки. Кроме того, есть длинный список других причин, по которым я не должен ехать. Мэддокс сводит меня с ума, я хочу его, и все еще считаю, что быть рядом с ним плохая идея.
— А что касается бейсбола, — продолжил Мэддокс, — то жаль, что ты не можешь быть тем, с кем заключают контракт. Но взгляни на это с другого ракурса. Когда-нибудь ты найдешь крутого бейсболиста, который, возможно, даже лучше тебя, ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь ему достигнуть того, чего ты не смог получить сам. Его успех станет и твоим успехом, и вы вместе будете делить радость этих побед. Конечно, это не то же самое, но это самое близкое к твоей мечте. Поверь, не у всех есть такая
