бы… – лифт дрогнул, остановившись на нужном этаже. Роза снова взяла сумки и вышла из кабины, а в телефоне по-прежнему звенел Люсин голос, который теперь приобрел оттенки вины. – С Семой не так много времени нужно, ему просто пару раз объяснить… Возьмешься? Правда неудобно, но вот такая ситуация у родителей, а у него реально в дневнике одни двойки. Роз, ну что?
– У меня есть мини-группы для его возраста как раз, так что без про…
– Дело в том, – еще более виновато и заискивающе сказала Люся, – что мама не очень верит в такие форматы и считает, что Семе будет некомфортно…
Повисло молчание. Роза вспомнила свое расписание. Она и так работала почти без выходных каждый день и при этом успевала учиться. Ей до слез не хотелось тратить еще один час на работу, к тому же неоплачиваемую, но тут она вспомнила, сколько раз Артем Александрович тратил свое личное время, чтобы помочь ей, и решила, что все-таки не стоит экономить на доброте. А потом еще вспомнила, как в школе Люся до девятого класса ходила в брюках, которые ей сшили в седьмом. Подруга из них вымахала так, что штанина заканчивалась где-то под коленом, но у родителей все никак не находились деньги на новые. Одноклассники уже стали травить Люсю. Помогло только вмешательство классного руководителя, которая серьезно поговорила с ее родителями. Только тогда наконец Люся получила свои новые школьные брюки, в которых ходила уже до конца одиннадцатого класса.
– Роз, ну так что? – подала голос подруга. – Ты возьмешься? Очень помощь твоя нужна… Потом сочтемся, даже не сомневайся!
– Да, конечно, совершенно без проблем, – сказала Роза, стуча ногой в дверь своей квартиры.
И как только она произнесла эту фразу, ужасная усталость навалилась на нее.
Когда Оля открыла дверь, Роза уже была на грани истерики. Она с раздражением бросила пакеты на пол, представила, сколько часов ей еще работать, а потом делать задания к семинарам, а потом проходить свои личные обучения, и все самой, самой, самой. Никто не купит ей новый компьютер, который был так необходим, потому что старый от количества нагрузки уже работал через раз. А еще нужно платить за квартиру, и времени болеть у Розы нет совсем. Каждый месяц ее сковывал страх, что что-то случится, уроки отменятся и она не сможет внести свою часть за жилье. И никто не подстрахует. Дядя Виля по-прежнему просто хирург в их маленьком городке, а мама учительница. Роза сама считала себя обязанной страховать их. Она каждый месяц старалась высылать маме и дяде какую-то сумму.
И ей не на кого положиться, совершенно не на кого, только на нее все рассчитывают, а она плачет ночами от усталости.
– Что с тобой? – спросила Оля, видя, как остервенело и истерично Роза моет руки.
– Устала. И конца этому нет.
– Пойдем я тебя покормлю и чаем напою.
Роза расплакалась.
– Эй, солнце, ты чего? – обняла ее Оля.
– Да не обращай внимания. Просто так приятно, когда заботятся, – Роза плакала и сквозь слезы улыбалась. – Видимо, после летнего перерыва нагрузка слишком резко выросла.
– Ничего, мы, девочки, все вывезем.
Они в обнимку пошли на кухню. Роза села, устроила голову на руках на столе и сквозь прикрытые веки следила, как подруга наливает ей горячий суп в тарелку и подает чай.
Роза подняла голову и начала есть.
– М-м! Как вкусно! Ты сегодня со своим новым мальчиком не идешь на свидание?
– С Сережей? Не.
– Почему?
– Он сказал, что рестораны только для богатых, а он, цитата: простой работяга, не может себе позволить постоянно платить за мой ужин.
Роза улыбнулась и, не зная, что сказать, пожала плечами.
– Я вот только одного не понимаю, – сказала Оля. – Если мы с тобой пашем и можем себе позволить заплатить друг за друга в ресторане, то почему мужчины этого не могут?
– Ну, люди разные, не у всех такие амбиции, как у нас.
– Такое ощущение, что мы с тобой переросли по заработку и амбициям наших ровесников, но еще не доросли до мужчин следующего уровня.
Роза снова накрыла лицо руками:
– Боже, я никогда никого не встречу. Я такая независимая, что мне аж тошно. Я одновременно ужасно горжусь собой и в то же время понимаю, что, если бы я была проще, не такой высокомерной и придирчивой, уже давно бы встретила какого-нибудь хорошего парня.
– А я считаю, что лучше быть придирчивой, чем несчастной в отношениях.
– Не ты ли была согласна с Аней в том, что наш список – бетонная стена?
– Да. Но бетонная стена еще и защищает очень хорошо, этот факт нельзя отрицать.
– Вот и думай, что лучше: в клетке и в безопасности, либо снаружи, но в опасности. Забавно, что все принцессы выбирали второй вариант и в итоге выходили замуж.
– С принцем и я бы из заточения сбежала. Но с принцем, а не с тем, кто считает, что рестораны только для богатых.
– А ведь он может быть вполне хорошим парнем и ты могла бы быть счастлива с ним, если бы не была такой придирчивой.
– Не могла бы я быть с ним счастлива, – уверенно помотала головой Оля. – И дело ведь даже не в деньгах, уверена, ты это понимаешь. Просто если я чего-то не могу, я впахиваю, чтоб смочь. А он позволяет побеждать обстоятельствам. На такой разнице мы бы все равно далеко не уехали.
– А я иногда думаю, вдруг, с высоко задранным носом не заметила, как прошла мимо своей любви.
– Ой, слушай, от любви так уж легко не уйти.
Роза промолчала. Она знала, что в таких ситуациях принято сохранять оптимизм всем, кто участвует в диалоге. Все всегда будут убеждать, что счастье еще впереди, что просто она еще не встретила того самого, и когда встретит, она обязательно все поймет. Роза и сама верила в эти убеждения. По натуре она предпочитала верить в лучшее. Но чем старше она становилась, тем грустнее ей было понимать, что она все никак не может встретить того, кого ей обещали все эти оптимистичные разговоры.
– В субботу, – сказала Роза, – я, кстати, уйду часа на два или три. Буду Митю готовить к английскому.
Оля, вставшая вскипятить еще чаю, резко обернулась и села напротив Розы:
– Да ла-а-дно, – сказала она, – все-таки еще свидание!
– Это урок.
– В кофейне?
– Угу.
– Вот все-таки смотри, как вас жизнь сводит.
– Это урок.
– Интересно, а у него реально проблемы с английским или это просто предлог, чтобы тебя захомутать?
– У него есть девушка.
– Прекрати искать
