другом языке.
– Я еще французский изучаю как второй иностранный, вот там какое-то абсолютно мазохистское удовольствие я получаю от того, что мозг пытается понять, какие правила грамматики и произношения ему нужно сейчас применить.
– Круто. Зря я забросил. Мне реально нравилось ходить в языковой центр.
– А почему ты забросил-то все-таки?
Роза задала вопрос, вполне готовая к тому, что Митя снова ответит что-то общее, без подробностей, но, видимо, столько подряд проведенных вместе вечеров сделали их ближе, и он ответил:
– Роз, когда ты уехала, мне было так искренне плохо, что я решил убрать из жизни все, что о тебе напоминало.
– Правда? – смущенно отозвалась Роза. Она считала, что они никогда не будут затрагивать тему его детской любви.
– Я тебе клянусь. Осенью, когда шел дождь, я сидел у окна, как какая-то девчонка, смотрел вдаль и слушал грустную музыку.
Интонация, с которой он это рассказывал, была веселая, и Роза не стала сдерживать смех.
Мимо них по лужам пронеслась машина, и Роза, которая шла со стороны дороги, вся сжалась, надеясь, что это защитит ее светлое пальто от брызг. Брызги действительно не долетели, но Митя, заметив ее напряжение, положил руку ей на талию и передвинул ее за себя. Теперь со стороны дороги шел он.
На долю секунды Роза застыла, глядя на его спину. Ей снова захотелось расплакаться, как в тот раз, когда Оля приготовила ей еду и чай. После растерянности и благодарности пришла веселость, и Роза защебетала, как птицы летом. Они с Митей болтали так беззаботно и открыто, что трудно было поверить, как всего несколько недель назад они были рассержены друг на друга.
У подъезда Митя сказал:
– Ладно, ты беги к Ане, я покурить еще хочу.
Эти слова напомнили Розе, как же он ей не подходит.
– Ну пока тогда.
– Ага, давай.
Роза сделала робкий шаг к Мите, не зная, ответит он на ее порыв обняться или нет, но он ответил и прижал ее к себе.
– Пока, – повторила Роза еще раз.
– Пока.
Она забежала в подъезд, сама не замечая, что на губах у нее широкая искренняя улыбка.
И не понимая, почему так счастлива, она решила пройтись до Аниного этажа пешком, а пока поднималась, все думала о том, как хорошо возобновлять прежнюю дружбу, когда человек уже такой знакомый и даже родной.
Добравшись до нужной лестничной клетки, Роза постучала в дверь, но никто не ответил. Она постучала еще раз. И снова тишина. Прислушалась, вдруг Аня была в душе, но нет. Абсолютная тишина.
Роза открыла телефон.
Аня: Розик.
Аня: Извини.
Аня: Я мчу!!!
Аня: Задержалась по работе, а такси еще в пробку встало.
Аня: Приложение пишет, что буду на полчасика позже.
Роза растерянно оглянулась. Она пришла немного раньше, и до приезда Ани ей нужно было где-то побыть почти час.
Разъехались двери лифта.
– Не открывает? – спросил Митя, подходя к своей квартире.
– Она задерживается. Приедет только к половине.
– Зайдешь?
– Я не помешаю тебе? У тебя ведь планы были.
– Не помешаешь. Ничего такого, что нельзя было бы отменить.
– Спасибо.
Митя открыл дверь и пропустил Розу внутрь.
Она с интересом оглядела небольшой коридор. На вешалке висела спортивная кофта, рядом стояли кроссовки. Никаких женских вещей. Роза сняла пальто, туфли и остановилась, ожидая, когда разденется Митя. Ей было неловко проходить дальше в квартиру без него.
Тот быстро скинул ботинки и куртку и прошел в кухню. Роза снова посмотрела на его затылок, и в ее голове всплыл ее список. Она не могла отрицать то, что Митя действительно по-человечески ей нравится, все в нем было пропорционально, плечи достаточно широкие, руки мускулистые, но не перекачанные, а сам он серьезный, но и шутить умел. Но курение, наличие девушки, возраст и заработок (очевидно, меньше, чем у Розы) – слишком все это весомо, чтобы снять узду со своего сердца и пустить его галопом.
«И какой мне толк влюбляться, если он не влюблен? Чтобы что? Плакать и страдать? И зачем?» – подумала Роза, усаживаясь на стул на кухне и наблюдая, как Митя ставит чайник. И таким милым, искренним и простым он ей показался в эту минуту, таким близким, что в голове закрутились сомнения в правильности ее мышления. Она хочет влюбиться, но пытается подойти к этому рационалистично, выбрать… Но, с другой стороны, снова задумалась Роза, надо же здраво оценивать ситуацию. Не хватало еще выскочить замуж, а потом слушать, как муж рассказывает тебе о своем высоком предназначении художника и как ты ему мешаешь…
В раздумьях она оглядела чистый обеденный стол, на котором в углу лежала сложенная шахматная доска, а на ней две шоколадки.
– Ты играешь? – спросила Роза.
Митя обернулся, проследил за ее взглядом и ответил:
– Иногда. У меня есть друг, который даже чемпионат по шахматам выигрывал. Когда он приходит, мы можем вечер за ними провести. Я, конечно, проигрываю, – Митя хохотнул, – но мат он мне долго не может поставить. Пару раз я даже к пату сводил. Считаю это своим личным достижением.
Роза улыбнулась.
– Может, сыграем?
– Ты умеешь?
– Да, мой дядя меня учил. Он, кстати, тоже врач. Все врачи любят шахматы?
Митя пожал плечами, взял кружки с горячим чаем и поставил одну перед Розой, а другую на свою сторону стола.
– Просто хорошо мозги переключаются. После операций, наверно, помогает ему отвлечься и отдохнуть. Ты бери шоколадку, если хочешь.
– Спасибо, я после кофейни сытая, – сказала Роза, устанавливая шахматную доску на столе.
Затем она взяла в одну руку белую пешку, в другую черную, перемешала их за спиной, а потом вытянула руки перед Митей:
– Выбирай.
Он секунду посмотрел на кулаки Розы, потом перевел взгляд на ее лицо и сказал, глядя в глаза:
– Правая.
Роза раскрыла кулак:
– Черные.
Быстро расставили фигуры на доске. Затем стандартно – Е4 и Е5. Выскочили кони, а затем, как копья, пролетели слоны.
– Я каждый раз в шоке от того, как одинаковое начало может каждый раз приводить к разным результатам, – задумчиво сказала Роза, наблюдая, как Митя рубит ее коня.
Он посмотрел на нее и спокойно пожал плечами:
– На самом деле все возможные положения фигур уже существуют. Это же математика. Можно посчитать. Просто это все долго, муторно, получится космическое число, и все комбинации все равно не запомнить. Но факт в том, что мы с тобой за границы того, что допустимо, не выйдем, какие бы ходы ни совершали.
– Все предопределено, – медленно сказала Роза, выводя ферзя.
Когда очередь хода перешла к Мите, она откинулась на спинку
