обер-шпионы, сыплет русскими пословицами. В засаду на рынок переодевается весь СМЕРШ, и ни одному изменнику не приходит в голову вопрос, что делает весной 44-го в прифронтовой полосе такое количество зрелых, не увечных и не военнообязанных мужчин. Как что — семечки лузгают.
Степенью сгущенного безумия режиссер Щербин потряс еще в «Страстях по Чапаю» — о том, что Чапай-то наш не красный, а белый: строил храмы, враждовал с комиссарами, дерзил Троцкому и драл полковничьих дочек. Сюжет базировался на фантазиях правнучки комдива, которая в честь прадеда назвала дочь Василисой, открыла у нее паранормальные способности и отдала в кадетский корпус. Кадет-экстрасенс Василиса Чапаева — здоровый фундамент для новых изысканий в области гражданской войны.
Сам Бог велел такому человеку снять кино о войне, ставшей у нас ныне заповедником лютого трэша. Финансирование там жирное, правды никто не помнит, воспитательный заряд нужен, вот и снимают каждый год истребителей, СМЕРШ и снайперов со снайпершами — лишь бы баб побольше, зритель это любит. По новому кино судя, люди шли на фронт не воевать, а как следует натрахаться. Вот и в финале «Черного моря» особистка сообщает, что ей больше пить нельзя по известным женским причинам.
Так что без талантов Щербина и продюсера его Влада Ряшина тут было никак.
Однако восемь серий бдительности настраивают понятийный аппарат на строгость и указывают на подозрительный сюжетный перекос в пользу самого братского нам народа. Да, того самого. Контрразведкой флота рулит Нестеренко. Под его началом служат супруги Солей, капитан Будничный и засланный в немецкий тыл под видом полицая Микола Коваленко. С той стороны бьют по Черноморскому флоту диверсанты Емец, Ротань, фашистский молдаван Котряну и неизвестный агент в исполнении артиста Литовченко. И ни один не сдается врагу (нам), а геройски валит группу захвата с двух рук. То есть: украинские фашисты дерутся с украинскими чекистами за Крым и флот в городе с характерным именем Новороссийск, причем в фильме украинских режиссера и продюсера: Ряшин с Запорожья, Щербин снял на Украине четыре сериала. Как говорилось в «Добровольцах»: «А что мы имеем сегодня в Германии, товарищи? Сегодня в Германии мы имеем, товарищи, фашизм». Спрашивается: нет ли здесь вредительства в сфере культурных организаций и не пора ли сказать свое веское слово контрразведке СМЕРШ канала «Россия»?
Бескозырка ЧФ, медленно опускающаяся на дно восемь раз кряду на вступительных титрах, наводит на самые недобрые размышления. Чисто так, в свете контрразведывательного обеспечения вчерашнего праздника ВМФ, к которому и приурочен показ.
А гамма-излучение чуток повременит «Бомба», 2020. Реж. Игорь Копылов
Кино о советском атомном проекте — заведомая головная боль.
Физика не киногенична, как и все другие науки.
Ядерщики, собранные вместе, производят впечатление душевнобольных. Трудятся в стерильно белых помещениях. Ходят из угла в угол в одинаковых халатах. Готовы вцепиться друг другу в бороду из-за трех закорючек на доске. Непонятно шутят. Обнимаются и встают на голову из-за превышения норм вибрации. Впадают в депрессию, когда нормы в норме.
Правда, сегодня они пообнимаются, а завтра Хиросима всё — но установить прямую связь между этими событиями кинематографу удается только с помощью тревожной акцентированной музыки, которая всем надоела (и в новом фильме тоже).
Разведка, куда более эффектная, спасает мало. Фильм делался к юбилею атомпрома, а ученые по понятным причинам склонны преуменьшать вклад чекистов. По объему и характеру добытой информации можно без труда определить источник — потому допуск к разведданным имели единицы. У Курчатова был на Лубянке персональный кабинет и присутственный день — возможно, то был единственный канал связи между чистой наукой и грязным шпионажем. Не развернешься.
Поэтому хребтом сюжета всех фильмов про атомщиков остается классический любовный треугольник. Авторы «Бомбы», отдавая должное предтечам, даже напрямую позаимствовали его схему из «Девяти дней одного года» и полупародийной «Еще раз про любовь»: победитель — долговязый русский (Баталов, Лазарев), проигравший — саркастический еврей (Смоктуновский, Ширвиндт), меж ними ангел красоты, все язвят. Ангелом красоты, как и в большинстве фильмов продюсера Тодоровского, стала Евгения Брик; не у одних засекреченных физиков бывает красивая жена. Отставленного атомщика Рубина играет Евгений Ткачук, которого последнее время несут, как Петрова, — за энергетику и законную востребованность. Ткачук держит кадр, а побочная линия с маляршей-зэчкой усугубляет интригу. Все бы ничего — но у охотно снимающего небо в амурах режиссера Копылова начисто отсутствует понятие исторического времени. О бомбежке Хиросимы его герои рассуждают с позиций гуманистов XXI века — забыв, что у Союза с Японией война, а Дальневосточные фронты как раз в это время выдвигаются на Большой Хинган, где многих убьют. На свадьбе 45-го года ни на ком нет орденов, хотя считается, что половина воевала. Собравшиеся евреи (а их среди атомщиков было процентов этак семьдесят) рвут баян и поют частушки про «расщепил свое ядро». Назревающая в стране перемена в отношении к еврейству не отражена никак.
Какие-то ученые дискуссии с равным голосованием эмэнэсов и членкоров, нарком Ванников, целящий из нагана по академической элите, хамство вертухаев подопечным выдвиженцам Берии — все это искусственное взвинчивание драматического конфликта, которого в жизни не было и быть не могло. Понятно, отчего в середине с проекта соскочил самый вменяемый из сценаристов Дмитрий Константинов (с пятой серии его в титрах уже нет) — и именно с его ухода начинается самая патока: «верую в любовь», «удивительный пейзаж», дозиметры в виде обручального кольца и грандиозная по напыщенной пошлости рифмовка деторождения с дебютным ядерным взрывом.
А вот что авторам безусловно зачтется — это латентная реабилитация самого Берии, которую от фильма о Бомбе ждали и дождались; неслучайно каждый пятый отметил на форумах работу исполнителя Виталия Коваленко. Обществу порядком надоел миф о самодержавном педофиле, порожденный грязной фантазией Хрущева и тысячекратно оспоренный всеми причастными лицами, — настолько, что растленные школьницы не попали в Википедию даже в виде версии. Берия при всех своих грехах дважды — в 38-м и 53-м — сотнями тысяч освобождал невинно осужденных (в абсолютных цифрах — до 500 000 в первый заход и 1 200 000 во второй). Как и подобает шефу спецслужб, организовывал партизанское движение. Курировал атомный проект — сводя в нужной пропорции деятельность науки и разведки, обеспечивая кадры, финансы, базирование и секретность. В атомной отрасли отношение к нему самое почтительное.
Компартия, тирания, штурмовщина, лагеря — сгинули. А мировые лидеры по-прежнему говорят с нами на сниженных тонах — благодаря Курчатову, Харитону, Арцимовичу, Тамму, Иоффе, Сахарову, Кикоину.
И Берии Лаврентию Павловичу, генеральному комиссару государственной безопасности.
Тот случай, когда
