застёжку, открыл крышку.
На подушечке из чёрного бархата лежал платиновый перстень, инкрустированный драгоценными камнями. В центре перстня был выгравирован всё тот же герб Мурашовых. А над ним — уже знакомая мне надпись.
Ну надо же, какая честь… Ха! Я ещё на один шаг приблизился к своей цели!
Я почувствовал, что ещё немного, и мои губы растянутся в торжествующей улыбке, но смог себя сдержать.
— Вы уже стали Другом графского рода Самоцветовых, — с достоинством проговорил боярин. — Теперь же я хочу назвать вас Другом моего рода.
— Это честь для меня, — в тон боярину ответил я, глядя в его глаза.
А затем, как того требовала традиция, я достал перстень из коробки и надел на палец.
Перстень был чуть тяжелее, чем тот, что мне подарила графиня, да и выглядел на первый взгляд богаче. Но всё же стоил явно дешевле, потому как создали его из материалов с Большой земли. Ничего «проклятого» в перстне не было, а сам он не обладал никакими артефактными свойствами.
Официантка будто бы прочувствовала торжественный момент и появилась с подносом, полным яств, возле нашего стола. Лучезарно улыбаясь, кудрявая девушка расставляла перед нами тарелки.
— Предлагаю всё-таки поужинать, — произнёс боярин, когда девушка ушла.
И, взявшись за ложку, приступил к борщу. Такой настрой мне нравится! Нельзя дать еде остынуть.
Во время трапезы Андрей Степанович не произнёс ни слова, за что получил плюс пятьдесят очков в моих глазах. Лишь когда мы плотно поужинали и замкнули круг, перейдя к чаю, он задумчиво произнёс:
— Теперь, когда два боярских рода поддерживают вас, вам осталось заручиться поддержкой третьего. И тогда до получения личного дворянства останется лишь небольшой шаг.
Он сделал паузу, положив в чашку ложку мёда. Несколько секунд Мурашов смотрел за тем, как пароход везет по Москве-реке туристов и горожан.
— Вы получили два символа Дружбы невероятно быстро… Но это вовсе не значит, что третий символ вы получите в ближайшее время. Да и без личных заслуг перед Империей трёх символов Дружбы может оказаться недостаточно, чтобы стать аристократом. — Он посмотрел мне в глаза и твёрдо произнёс: — Вам стоит проявить себя в Проклятых Землях. В вашей ситуации это будет верным решением.
— Благодарю, — кивнул я. — Как раз работаю над этим.
Боярин улыбнулся краешком губ и ответил:
— Приятно слышать. Рад, что мои предположения оказались верны. Назвать вас Другом рода — меньшее, что я могу сделать для вас за спасение Алины. Да и вообще, помимо красивого перстня и нового статуса, я хочу даровать вам что-то более прикладное. Убойное, так сказать.
Он взглядом велел одному из своих ратников подойти к нам. Мужчина достал из-под стола длинный чёрный лакированный футляр и, держа его на вытянутых руках, замер рядом со мной.
— Откройте его, Александр, — сказал боярин.
Преамбула Мурашова и внешний вид футляра сумели меня заинтриговать. Затаив дыхание, я провёл рукой по тёплой поверхности футляра и отщёлкнул два позолоченных замка. Откинув крышку, я тихо ахнул и, не скрывая восторга, пробормотал:
— Ух ты… Какая красота… Вживую она даже лучше, чем на фотографиях в глобале.
Я поднялся из-за стола и достал из футляра чёрную, как вороново крыло, магическую штурмовую винтовку. Новейшая модель, что лишь пару месяцев назад вышла на рынок — «Гранит-М».
Краем глаза я отметил, как напряглась официантка, но боярин, повернувшись к ней, поднял руку, призывая девушку не паниковать.
В тот миг мне было плевать на всё, что происходит вокруг.
Уперев приклад в плечо, я прицелился в люстру на потолке. Стрелять, разумеется, не стал — сейчас меня интересовало другое.
— Хороший вес, приятный баланс, — произнёс я, не глядя на боярина. — Убойная мощь тоже должна быть на высоте.
Я видел демонстрацию боевых способностей этой винтовки в глобале, и они впечатляли. При том что в общий доступ явно выкладывают очень урезанные результаты, и в реальном бою она способна на большее. Даже не сомневаюсь в этом — распределяющие узлы расположены очень грамотно, и их много. Они не дадут перегреться каналам маны и выжмут максимум из этого чуда инженерной артефакторики.
А ведь в теории я могу попробовать её модернизировать, используя знания из прошлой жизни — немножко добавить уникальности своему персональному оружию.
К нам уже спешил управляющий рестораном, когда я положил винтовку обратно в футляр и защёлкнул замки.
Мурашов с улыбкой наблюдал за мной. Я обозначил поклон и произнёс:
— Благодарю за ваш дар, Андрей Степанович.
— Ха! — впервые за время нашей встречи громко усмехнулся он. — Как я смотрю, «Граниту» ты рад больше, чем перстню с гербом моего рода.
Боярин бросил холодный взгляд на местного управляющего, и тот, развернувшись на полной скорости на сто восемьдесят градусов, поспешил восвояси.
— Ну что вы такое говорите, Андрей Степанович, — улыбнулся я. — Как можно? Оба подарка очень важны и ценны для меня. И оба помогут моему становлению аристократом. Благодарю.
— Принимаю, — спокойно ответил он. — Документы на право владения «Гранитом» во внутреннем кармашке в футляре. Так как вы теперь Друг моего рода, я вправе даровать вам право владения. Пользуйтесь на здоровье.
С боярином Мурашовым мы посидели ещё минут пятнадцать, по истечении которых он сказал, что ему нужно возвращаться к делам. Он предложил подбросить меня до общежития, и я не стал отказываться — всё-таки лишний раз разгуливать по Москве с винтовкой не стоит.
Оставив свой ценный дар в комнате, я снова спустился в холл.
— Егоров, через пятнадцать минут закрываю двери, — проворчала комендантша.
Я поблагодарил её за предупреждение и вышел на улицу.
Мне кажется, или Зоя Петровна стала чуть добрее? Дела с плотником Мишей у неё идут в гору? Она даже нос в чужие дела совать перестала — за вечер ни разу не спросила у меня, куда это с чемоданом в руках отправилась Марина.
Усевшись на лавку, я уставился в вечернее небо.
Винтовка есть.
Две «Дружбы» от боярских родов — тоже.
А ещё есть возможность стать графом Резановым… Но это билет в один конец.
Как, впрочем, и получение мною личного дворянства. Ведь только один раз можно поменять фамилию. Я либо пойду своим путём и сам добуду себе герб аристократа, либо стану Резановым. Вариант стать личным дворянином, попробовать себя в этой роли и, передумав, стать Резановым, не существует.
Да даже если бы и существовал — я бы
