фыркнула. – Честно говоря, полагаю, он отчаянно стремится залезть мне в трусы. Как будто ему что-то светит.
– А кто нынешний хозяин? Папа мне до сих пор не сказал.
– Джонас Куэйд, – откликнулась Дарси. – Непристойно богат, называет себя филантропом, тратит тысячи долларов на многочисленных любовниц. В целом – надутый ублюдок, но мне грех жаловаться, те самые тысячи он тратит в моем бутике. Любит, когда его подружки примеряют кружевные сорочки и демонстрируют себя как модели. Скользкий тип… Черт, а вот и он.
К ним приближался седой мужчина с фигурой Арнольда Шварценеггера и оранжевым загаром. За ним тащилась пухлая блондинка, явно раздраженная очевидным энтузиазмом Куэйда при виде Дарси.
– Дарси! – проревел Джонас Куэйд, широко улыбаясь. – До чего приятно видеть тебя.
– Взаимно, мистер Куэйд, – вежливо промолвила та.
Куэйд повернулся к блондинке.
– Маргарет, это владелица магазина, где я покупаю тебе интимные подарочки. – Он подмигнул ей. – Дарси, моя жена Маргарет.
Хейден прекрасно видела, что подруга с трудом сдерживает веселье. Оставалось только гадать, знает ли жена Куэйда, что подобные подарочки муж покупает не только ей.
– А кто ваша очаровательная спутница? – спросил Куэйд, уставившись на Хейден, стоящую рядом.
Хейден не особенно нравилось, когда ее неприкрыто разглядывают.
Она испытала изрядное облегчение, когда жена Куэйда, не дав Дарси и рта раскрыть, крепко схватила мужа за руку и воскликнула:
– Дорогой, Маркус пытается привлечь твое внимание! – И утащила мужа подальше от девушек.
– Наслаждайтесь вечеринкой! – крикнул Куэйд через плечо.
– Бедняжка, – посетовала Дарси. – Она и понятия не имеет.
– Вероятно, она в курсе. Ему на лбу впору делать татуировку со словом «изменник».
Они захихикали, а потом Хейден решила, что, возможно, вечер будет неплох. Отца она еще не заметила, но в компании Дарси время точно пролетит быстро.
– Можно пригласить вас на танец?
Впрочем, стоило догадаться, что ее подруга в неприлично коротком платье долго одна не пробудет. На Дарси выжидающе смотрел привлекательный темноволосый мужчина в темно-синем костюме в полоску.
Она, поколебавшись, пожала плечами и ответила:
– С удовольствием потанцую с вами. – Бокал из-под шампанского она вручила официанту и посмотрела на Хейден. – Я позже тебя найду, ладно?
– Конечно. Развлекайся.
Наблюдая, как Дарси вместе с привлекательным незнакомцем направляется к танцполу, Хейден приуныла. Отлично. Встреча с Дарси ее приятно удивила, но теперь душевный подъем резко упал до прежнего – минимального – уровня.
А вскоре и вовсе достиг нуля.
– Хейден, милая! – Властный отцовский голос перекрыл громкую болтовню и звуки музыки. Папа решительным шагом пересек зал, не выпуская из руки бокал бурбона. В зубах у него была зажата незажженная сигара.
Хейден, встав на цыпочки, чмокнула отца в щеку.
– Привет, папа. А ты отлично проводишь время!
– Так и есть. – Он сжал ее ладонь и посмотрел на Хейден, ослепительно улыбнувшись. – Шикарно выглядишь.
Его чрезмерная радость казалась неестественной. Хейден толком не понимала, почему – он же просто улыбался. Однако ей стало беспокойно. Она присмотрелась. Лицо отца раскраснелось, глаза как-то странно блестели.
В памяти воскресли слова Шейлы, навязчивые, как непрошеные гости.
«Он опять начал пить».
– Ты в порядке? – спросила она, не сумев сдержать опаску в голосе. – Ты вроде бы немного… напряжен.
Отец отрицательно покачал головой.
– Все просто отлично.
– Уверен? Я видела снаружи репортеров, и…
«И что? Хотела удостовериться, что они врут о твоей причастности к незаконным ставкам на спорт?»
Пресли помрачнел.
– Не реагируй на журналистов-кровопийц. Они всегда пытаются досадить людям, сочиняют байки, чтобы взлетели тиражи. – Отец пригубил бурбона. – Не время это обсуждать. Меня только что спрашивал о тебе Мартин Харгроув. Ты ведь помнишь Мартина? Ему принадлежит сеть ресторанов…
– Папа, проблему нельзя игнорировать, – перебила Хейден. – А что с заявлением одного из твоих игроков? Я вчера во второй половине дня пыталась до тебя дозвониться и поговорить, но попадала на голосовую почту и в итоге оставила два сообщения.
Отец непринужденно ответил:
– Я играл в гольф с судьей Гаррисоном, а на поле нет связи.
Господи, почему он ведет себя столь беспечно? Какой-то игрок утверждает, что Пресли подтасовывает результаты, а папа отмахивается от обвинений, как от пылинки на рукаве. Шастает по вечеринкам, балуется сигарами, общается с друзьями. Он правда считает, что все рассосется? Хейден отказывалась верить, что отец виновен, однако знала, насколько наивно полагать, будто можно закрыть глаза и ждать, когда ситуация исправится сама.
– Ты, по крайней мере, поговорил с судьей Гаррисоном о том, как действовать дальше? – спросила она.
– С какого хрена мне этим заниматься?
– Но ситуация усугубляется. – Хейден сжала кулаки. – Тебе надо дать пресс-конференцию и заявить о своей невиновности. Или хотя бы встретиться с адвокатом.
Отец не удосужился ответить, лишь передернул плечами и залпом выпил свой бурбон, после чего сделал знак проходившему мимо официанту и схватил бокал шампанского.
Хейден, воспользовавшись возможностью, поставила официанту на поднос два бокала – ее и Дарси. Настроение резко ухудшилось, да и алкоголь внезапно потерял вкус. На минувшей неделе она виделась с отцом дважды, и оба раза он не брезговал спиртным, а сегодня уже точно перегнул палку. Раскрасневшиеся щеки, стеклянный взгляд, то, как он слегка покачивался на месте – все свидетельства были налицо. Как и откровенное отрицание проблемы.
– Папа… сколько ты выпил?
Он посуровел.
– Что, прости?
– Но, по-моему, ты немного… навеселе, – заметила она, не найдя подходящего слова.
– Навеселе? – Он нахмурился. – Уверяю тебя, Хейден, я почти трезв. Пропустил пару бокальчиков.
Он сразу ушел в оборону, и тревога Хейден возросла. Она прекрасно понимала, что, когда люди начинают оправдывать свое нетрезвое состояние, это всегда является признаком зависимости.
Хейден мысленно прокляла мачеху. Шейла подала ей абсурдную идею, заронила в душу семя сомнения. Ее отец не алкоголик. Он не позволяет себе лишнего, не заводит роман на стороне и наверняка не сливает игры «Уорриорз» ради прибыли.
Правда?
В висках запульсировало. Господи! Хейден ужасно не хотелось сомневаться в папе, в человеке, который в одиночку воспитал ее и еще несколько лет назад был для дочери ближайшим другом.
Она уже открыла было рот, чтобы извиниться, но отец не позволил:
– Я сыт по горло обвинениями, ясно?
Хейден моргнула.
– Что? Папа…
– Мне и так достается от Шейлы. И я не хочу выслушивать подобное дерьмо от дочери.
В его взгляде разгорелось пламя, щеки пылали от гнева, и Хейден невольно попятилась. Слезы обжигали глаза. О боже. Она впервые в жизни испытывала страх перед отцом.
– Ну, совершил я несколько неудачных вложений, и что с того? – прорычал он. Руки у него тряслись, а вместе с ними и бокал шампанского. – Ничего из этого не значит, что
