беспомощного зверя! И вся эта возня с тренировками – только, чтобы отвлечь внимание одного слепого идиота!
О, как же невыносимо сильно хотелось сжать тонкую шейку и навсегда избавиться от грязи в землях Снежных, но даже сейчас, на волосок от бесконтрольной ярости, он не мог этого сделать. И впервые ненавидел себя за это!
– Ньял, я…
– Ты хотела сбежать! А заодно прихватить с собой живую игрушку!
И в потемневших до черноты глазах Ньял увидел подтверждение своим словам. Нет, это невозможно вынести! Метнувшись к хранилищу, он вытащил из него накидку – знак вожака Клана. Каждая из шкурок была им добыта в честной охоте!
– На! – швырнул меховое великолепие под ноги белой, как снег, человечке. – Этого достаточно, чтобы сохранить жизни?! Забирай и убирайся отсюда! Я, Ньял из клана Снежных, не желаю тебя видеть и знать! Но если ты попытаешься дать волю жадности…
Крохотный шаг, а девчонка влипла в стену. Крупная дрожь сотрясла хилое тельце, а взгляд прикипел к распластанной на полу накидке. Он почти слышал, как алчность прорастает сквозь гнилую душонку, заполняя собой все.
– Пошла. Вон, – прорычал севшим от напряжения голосом и отвернулся, не в силах больше не то что выносить – дышать с девчонкой одним воздухом. Да он лучше сдохнет!
В ушах грохотала взбесившаяся кровь, и волк заходился воем, не желая принимать двуличность избранной. Отказывался верить, тянул в сторону пары, но Ньял лишь крепче стискивал зубы, чувствуя первые ростки агонии. Они заполняли собой нутро, терновыми шипами рвали душу в клочья, вгоняя в жилы черный яд тоски и разочарования. Логово перед глазами плыло в алом мареве, и тело бросало то в жар, то в холод, а в ушах эхом звучал тихий… всхлип?!
Зверь толкнулся под кожей так, что ноги подкосились. Дикарка плакала?! Но один косой взгляд пробрал до самых костей и пинком заставил отлепить ноги от пола и шагнуть к девушке. Из наполненных болью глаз текли слезы.
– Я не могу ее бросить…
И надо бы что-то сказать, а не стоять глыбой льда, но язык примерз к небу – Дикарка плакала… Поверить невозможно! Ему мерещится…
– … Иначе Ариэлла умрет! Сама лишит себя жизни! Я знаю…
Беленькие зубки прикусили дрожащие губы до крови. По-детски размазав слезы по щекам, Дикарка схватила накидку. Темные глаза сверкнули вызовом и такой невыносимой мукой, что его будто лавина ударила в спину.
Не дав самочке сбежать, Ньял вихрем очутился рядом и схватил убитую горем добычу.
– Ариэлла? Кто она?!
Видно, в его голосе было что-то, заставившее Дикарку прошептать:
– Сестра. Моя сестра. Ее держат силой. Продают… Продают всем! Уродливым, старым, жестоким… Любому богатому ублюдку!
Выкрикнула и рванулась прочь. Хватит с нее. И накидку она заберет, да! Уж не побрезгует! И плевать, что о ней думает один погрязший в благородстве оборотень. Жопа мохнатая!
– Ты никуда не уйдешь! – рявкнул, да так, что в глазах защипало с новой силой.
Глория не помнила, когда последний раз ревела. Может, когда пачкала пеленки. Слезы – это слабость и радость тому, кто сумел их добиться, и даже когда кости трещали от ударов, а сердце от ненависти и ярости к мучителям сестры, она не позволяла себе такой роскоши, как хлюпанье носом.
Но когда увидела перекошенное лицо варвара… Так на грязь не смотрят! А потом под ноги полетела накидка. Плевок, да такой, что не отмоешься, но и на это унижение она согласна! Только вот разревелась, как дура… И надо бы хватать добычу и бежать, но вместо этого стала оправдываться. Сделала только хуже! Глория дернулась в стальных объятьях единственного мужчины, которому по собственной глупости позволила подобраться близко.
– Пусти!
Куда там! Ее стиснули еще сильнее.
– Пущу, – низко прорычал оборотень. – Но пойдем мы вместе!
Глория замерла, не в силах поверить сказанному. Вместе?! Только что гнал ее прочь! Сверкал багровыми глазами, да так, что она уже мысленно с жизнь распрощалась, и вдруг – вместе? Ни за что!
– Без тебя обойдусь! Шерстяная за…
Пикнуть не успела – очутилась на кровати. Опять! Со злости попыталась ударить или хоть бы укусить, но беспомощной мушкой утонула в бездонной синеве вновь чистых глаз.
– Почему ты мне не сказала, Глор-р-рия? – упрекнул с такой обидой, что она притихла. – У тебя нет рта? Может, я лишил тебя слова? Оборотни слышат и чуют больше людей, но не умеют читать мысли!
– Да! Они умеют только рычать. И ещё запрещать покинуть Айсвинд! – выкрикнула горечью. – Забудь о своей прошлой жизни! Меня не интересует твое мнение! Пару не выбирают! – передразнила, вновь всхлипывая. – Как будто мне предлагали выбор!
Варвар на мгновение прикрыл глаза, и клыки окончательно исчезли, возвращая лицу человечность.
– Я глупец. Дважды. Первый раз, когда сказал тебе такое, а второй, что напрочь забыл о сказанном. Прости. Я виноват. А твою сестру мы заберём, клянусь.
Но Глория лишь болезненно и сухо рассмеялась.
– Клянешься? Не ты ли мне велел думать о чем говоришь? Клянётся он! На ней метка! Магическая метка, понял? Демон ее раздери. Ариэлла и шага за город не сделает, иначе…
– На оборотней не действует магия.
Глория поперхнулась фразой. Вдоль позвоночника прокатилась широкая волна озноба, а следом бросило в жар.
– Не действует… магия? – икнула, вспоминая первый поцелуй, а потом еще и еще один.
– Не действует. И это, – ловко вытащил амулет Ютаи, – просто камешек, который только вредит нашей Связи.
Человеческие ногти потемнели и вытянулись, превращаясь в волчьи когти. Глаза Ньяла полыхнули багровым, и амулет с шеи исчез. Раз – и все! Ее защита была снята в одно мгновение! То, что оберегало ее годами, теперь болталось в мужском кулаке. Все такой же прозрачно-розовый камень, ни капли не потемневший.
Глория потрясенно смотрела на оборотня. Ньял мог взять ее в любое мгновение, распластать на кровати и сделать все, на что хватило бы фантазии, но вместо этого терпел? О, Боги… Она сейчас сознание потеряет! Так кружится голова…
– Я бы никогда не обидел тебя, – проговорил тихо и очень серьезно. – Но если бы на твоей шее была метка, то я бы ощутил тревогу. Пары чувствуют друг друга. Ты любишь сестру?
Глория очень-очень быстро закивала.
– … Тогда мы отправимся на твою родину и заберем ее. Ариэллу хорошо охраняют?
– Н-нет. Только на руке… клеймо… – пролепетала непослушными губами.
Нет, она не могла поверить! Просто привыкла самостоятельно выгрызать себе путь со дна жизни, а тут так просто… Придет, поможет… Глория не верила. И очень хотела поверить. В первый раз в жизни позволить все сделать тому, кто действительно
