привычен с детства. Снежные могли разгуливать по льду босиком.
– Зачистим все опасные места завтра, – приказал ждущему оборотню, – отбери самых крепких и скажи явиться к логову с первыми лучами солнца.
Мужчина склонил голову, признавая волю Альфы. А Ньял опять изменил тело. Работа на несколько дней поможет держать себя в руках до полнолуния. Но это будет его последняя уступка!
Осторожно скользя между скалами, волк направился к долине. Дикарка наверняка проснулась, и очень скоро ей вновь понадобится помощь. Конечно, связь между истинными не могла излечить от серьезной болезни, но помочь уменьшить боль – очень даже.
Но уже рядом с логовом за хвост опять дернуло нехорошее предчувствие. Волк тяжело вздохнул – опять! Нет, ему стоило бы посадить беспокойную пару на загривок и таскать всюду с собой, как это делает ширшол.
В логове не пахло болью или яростью, но надутая лисичка сидела на постели и сверкала обиженным взглядом, а мать усердно делала вид, что все хорошо, хотя воздух в логове был тяжелее, чем перед грозой.
Ну что ж… Могло быть хуже. Например, его встретило бы не напряженное молчание, а визг дерущихся самок. Ньял шмыгнул в комнату, чтобы переодеться. Пожалуй, смягчить двух женщин будет труднее, чем расчистить обвал.
– Сын, я выполнила твою просьбу, – первой начала Рагна, едва увидев его. – Думаю, больше моя помощь не нужна.
Глаза Дикарки вспыхнули двумя раскалёнными углями, и Ньял уже приготовился к очередной словесной атаке, но самочка только засопела сердитым ежиком. Едва успел сдержать довольное хмыканье – кажется, колючки уже не такие острые. Хорошо. Но стоило матери скрыться за дверью, как на него налетел огненный вихрь.
– Ты… – шипела девушка, смешно хмуря брови, – оставь меня в покое! Нахрен мне не сдалась твоя помощь, лечение и поучительные речи маменьки, которые она может засунуть себе в… Ай! Пусти! Мохнатая жо… м-м-м…
Кровать под спиной оказалась слишком быстро, а сверху ее придавила огромная туша, без труда фиксируя руки над головой. Синие глаза угрожающе прищурились, а в следующее мгновение варвар нагло заткнул ее поцелуем!
Она пыталась выкручиваться и кусаться. Кажется… До того, как мужской язык скользнул в рот, а следом вместо привычного омерзения, по венам хлынуло мягкое тепло. Глория застыла, не веря собственным ощущениям. Незнакомым и таким… неправильным! Или правильным? О, Боги…
Внизу живота сладко дрогнуло, и боль исчезла, уступая место приятной и незнакомой тяжести. Она была как щекотный огненный шарик, разгоревшийся от каждого движения умелых губ и осторожной ласки языка. И запах… опять этот запах морозной лесной свежести и жаркого солнца, заполнивший собой все вокруг. И вкус чистой талой воды, прозрачно синей, которой невозможно напиться… А ещё у него волосы очень мягкие и такие густые…
Глория ойкнула. Ее никто не держит! А пальцы сами ерошат длинные белые пряди и гладят горячую кожу.
Тихо заурчав, оборотень оторвался от ее губ, не давая удивлению перерасти в панику.
– Их наверняка больше трёх десятков, – заявил совершенно неожиданно, – надо бы сосчитать…
У Альфы ум за разум зашёл?! Что он несёт?! Но тут носа коснулся лёгкий поцелуй. Ещё и ещё один. В широкой груди вновь зародился рокот, а мужская ладонь незаметно скользнула под талию, забирая в плен мягких объятий.
Со знанием дела и очень тщательно оборотень считал, то есть целовал веснушки! А она позволяла это делать! Лежала тряпичной куклой, пока ее носу, скулам и лбу оказывалось самое пристальное внимание.
И надо бы оттолкнуть. Одно движение и невозможно-идеальные губы превратятся в две кровавые лепешки, но Глория не шевелилась. Мысленно обещала себе, что еще вот-вот, что за следующим поцелуем точно обозначит насколько ей не нравится происходящее, и все равно дышала через раз, пока кожу отмечали почти невинные прикосновения.
– Четыре десятка и семь, – проурчал вдруг оборотень, – но… Думаю я ошибся на одну или две, м-м-м, веснушки.
– Уйти от разговора – как подло, – откашлялась, избегая смотреть в синие омуты – от этого начинала кружиться голова.
Оборотень хмыкнул, а мгновение спустя она опять оказалась на боку, а живот наглаживала мужская ладонь.
– Не уйти, а отступить на пол лапы. Теперь мы можем говорить…
Да, конечно, как раз теперь вести беседы не хотелось. Встреча с Рагной утратила былой холод и уже не казалась чем-то неприятным.
– … все оборотни говорят прямо и по делу, и моя мать тоже. Зверя внутри скорее разозлят долгие словесные обхаживания. Рагна беспокоится как любая мать, но она привыкнет.
– К грязной человечке?
Голос обиженно дрогнул, пришлось прикрыть рот. Да что с ней сегодня такое?
– К смелой и красивой человечке с огненными волосами и пятнышками-веснушками.
А, может, ее цвет волос не так уж и плох? И никто из оборотней не обзывал ее рябухой или конопатой. Глория потрогала щеку. Кожа все еще хранила мягкое тепло поцелуев.
– Это из-за твоего отца, да? Из-за его ноги?
За спиной послышался тяжелый вздох.
– Жаль, что люди не могут чуять ложь. Все стало бы проще…
Это верно.
–… Жители Империи первыми напали на нас. До этого мы не трогали даже мужчин. Просто пугали охотников, и те не рисковали забираться в леса Айсвинда глубже. Но потом оборотни решили наладить торговлю. Из-за ткани. У нас ее очень мало, волки не растят ни хлопка, ни льна. Дело закрутилось быстро. Торговцы не могли обмануть нас, когда решили сделать вид, что шкурка ширшола ценится едва ли дороже меха обычной белки. Ты знаешь, что можешь спать в такой накидке на снегу? Даже если под ней не будет другой одежды?..
О да, она хорошо знала. Густой, но короткий мех оказался воистину волшебным. Лютый мороз не страшен. Но сколько же на одну накидку идет этих сереньких красавцев? Тонкая игла жалости уколола точно под сердце.
– … И мы видели, как блестят глаза ваших самцов, а изо рта смердит ложью. А еще знали, что нигде больше зверь не станет размножаться, кроме как в наших горах. Поэтому цена осталась неизменной – одна шкурка за десять мер ткани. Но прошлый человеческий вожак – Император – решил уговорить нас силой. Напал подло и убил достаточно, чтобы поселить в сердцах оборотней неприятие. Битва была выиграна нами, но это не остановило жадного глупца. Стычки продолжались. И в предпоследней отец лишился ноги. Не успел избежать удара мечом. Ему пришлось покинуть место Альфы, хотя он мог бы и дальше вести наш Клан. Но так повелось, что вожак должен уметь отстоять право на главенство в Стае. А как же защитится покалеченный? Я бросил вызов…
– Зачем?!
Вызвать на дуэль собственного отца!
