снова стало тихо.
Элиана не посмотрела на Армана. Не сейчас. Но услышала всё.
Хозяйкой.
Не бывшей женой. Не временно полезной женщиной. Не подозреваемой.
Хозяйкой.
Для города это было не меньше, чем если бы он поставил свою печать на её дверь.
Главный страж понял это тоже. Его лицо стало ещё суше.
— Тогда начнём.
Элиана подняла руку.
— Прежде чем вы войдёте, я предупреждаю: в лечебнице находится больной ребёнок. К нему нельзя подходить с родовыми или яркими магическими знаками. Нельзя поднимать шум у его комнаты. Нельзя трогать вещи без свидетелей.
— Леди, вы не будете учить магическую стражу…
— Буду, если магическая стража входит в дом, где лежит ребёнок, которому стало хуже от чужих печатей.
Один из младших стражей отвёл глаза.
Главный хотел возразить, но Арман сказал:
— Выполнять.
И этого хватило.
Обыск начался с холла.
Они открывали шкафы, заглядывали под стойку, проверяли старые ящики, книги, кладовую. Элиана шла рядом. Арман — рядом с ней. Рен держался у входа, не позволяя толпе войти внутрь, но двери не закрывали полностью. Это было важно: люди видели хотя бы часть происходящего. Не всё, но достаточно, чтобы потом никто не смог сказать, будто лечебница сама проглотила правду.
Мешок нашли быстро.
Конечно.
Главный страж сам направился к заднему коридору почти без поисков. Элиана заметила это. Арман тоже.
— Вы уверенно идёте, — сказал он.
Мужчина остановился.
— Нам указали возможное место хранения.
— До осмотра?
— В донесении.
— Как удобно.
Страж замолчал.
Мешок лежал там же, на нижней полке. Один из стражей потянулся к нему, но Элиана резко сказала:
— Не руками.
Он замер и недовольно посмотрел.
— Леди…
— Если вы не знаете, что внутри, не трогайте руками. Если знаете — тем более.
Арман бросил на стража взгляд, и тот нехотя взял длинный крюк из своего набора.
Мешок развернули на полу.
Внутри были стеклянные сосуды с тёмными печатями на горлышках, несколько тонких пластин с незнакомыми знаками и свёрток ткани, в которую кто-то завернул чужую металлическую печать. Никаких подписей. Никаких объяснений. Только достаточно страшные предметы, чтобы любой испугался, но недостаточно понятные, чтобы сразу доказать, откуда они.
Главный страж выпрямился.
— Леди Элиана, вы можете объяснить происхождение этих предметов?
— Да. Их подбросили через заднюю калитку незадолго до вашего приезда.
— Удобное объяснение.
— Не менее удобное, чем ваше точное знание, где искать.
Рен у входа едва заметно усмехнулся.
Главный страж покраснел.
— Вы обвиняете магическую стражу?
— Я задаю вопрос. Вы ведь тоже.
Арман подошёл ближе.
— Я нашёл мешок вместе с леди Элианой до вашего входа. Свидетели: стражник Рен, служанка Мира. Следы у задней калитки свежие. Мешок сухой после дождя. Он принесён недавно.
Главный страж молчал.
Элиана видела, как у него меняется лицо. Он рассчитывал на другое. На бывшую жену, которую можно прижать найденными предметами. На больной дом, на испуганную служанку, на окраину, где никто не станет спорить с серыми плащами.
Но рядом стоял Арман Вейр.
И он говорил не против неё.
— Всё будет внесено, — сказал страж сухо.
— Дословно, — ответил Арман.
Из холла донёсся голос Таи:
— Я видела, как кто-то крутился у задней стены!
Все обернулись.
Тая стояла у порога, обхватив себя руками. Рен попытался было остановить её, но она уже говорила, торопясь, как человек, который боится, что смелость закончится раньше фразы.
— Я несла хлеб. Поздно, да, но сын уснул, и я пошла. Увидела тёмного человека у стены. Подумала, вор. Потом ворота открылись, и я спряталась. Он был в плаще. Не из наших. Не с окраины.
Главный страж нахмурился.
— Женщина, вы понимаете ответственность за ложное свидетельство?
Тая побледнела, но не отступила.
— Понимаю. Мой мальчик спит спокойно первый раз за много ночей из-за леди Элианы. Я не буду молчать, если её пачкают.
Элиана почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.
Из-за спины Таи вышел стражник с плечом.
— Я тоже видел. Не лицо. Плащ. Человек прошёл к задней калитке за несколько минут до стука в ворота.
— И почему молчали? — спросил главный страж.
— Потому что хотел понять, не показалось ли. Теперь не кажется.
Старик с внуком поднял фонарь выше.
— А я видел след у забора днём. Калитку трогали. Я ещё сказал мальчишке: надо чинить. Не успели.
Потом заговорила женщина с перевязанной рукой. Потом сосед-плотник, который пришёл посмотреть заднюю калитку. Потом ещё кто-то, кого Элиана видела всего один раз, когда принимала ребёнка с испуганными глазами и старым защитным шнурком на шее.
Не десятки сразу. Сначала трое. Потом пятеро. Потом голоса у ворот начали накладываться друг на друга, и Рену пришлось поднять руку, чтобы они говорили по очереди.
Но главное уже случилось.
Лечебница не молчала.
Люди, которых двор привык не считать, вдруг стали свидетелями.
Главный страж выглядел всё более недовольным.
— Это стихийный шум, а не показания.
— Тогда запишите их как показания, — сказал Арман.
Мужчина резко повернулся к нему.
— Милорд, при всём уважении, магическая палата не обязана принимать слова уличных торговцев, портовых работников и…
— Обязана, если я требую.
Тишина ударила по коридору.
Арман стоял рядом с Элианой, без родовых цепей, в тёмной одежде, уставший, злой и впервые за всё это время не безупречный. Волосы слегка растрепались от ночной дороги. На рукаве была пыль старой лечебницы. На лице — не маска холодного герцога, а следы ночей, когда отец слишком поздно понял, что сын боится не тьмы, а тех, кого взрослые приводят к его постели.
Люди смотрели на него так, будто видели впервые.
Не дракона на гербе.
Человека, который публично унизил жену, а теперь публично стоял в её доме и защищал её от обвинения.
Эта трещина в его образе была почти слышна.
Элиана ощутила странную неловкость. Не благодарность ещё. Не прощение. Но понимание: это тоже будет иметь цену. Для него. Для неё. Для слухов.
— Внести показания, — сказал главный страж своим людям, с трудом скрывая раздражение.
Обыск продолжился.
Теперь уже не так уверенно. Стражи проверили приёмную, кладовую, задний коридор, старый кабинет. Они хотели подняться наверх, но Элиана остановила их у лестницы.
— Там личные комнаты.
— Мы имеем право…
— При свидетелях. Мира идёт с нами. Рен остаётся у лестницы. И никто не входит в комнату Каэля без разрешения.
Главный страж хотел спорить, но Арман даже не посмотрел на него. Только сказал:
— Как сказала леди Элиана.
Опять.
Леди Элиана.
В его голосе не было ласки. Но было признание.
Наверху ничего не нашли. Конечно. То, что нужно было найти, уже лежало в заднем коридоре. Комната Элианы была бедной
