кто-то другой. Но Ане придется во всем этом участвовать, притворяться, что ее принуждают.
Подозрение борется с надеждой.
— Почему ты делаешь это для меня?
— Потому что взамен ты будешь должен оказать нам действительно большую услугу. Что бы ни попросил Диего. Имею в виду что угодно. Вплоть до убийства твоего отчима, если он снова начнет конфликтовать с Советом.
Блядь. Я вроде как и так задолжал им за то, что Рокко пришел сегодня, но это мелочь. Я мог бы отстегнуть Диего пятьдесят штук, и мы были бы в расчете.
Но просьба Рокко огромна. Старейшины выследят меня и сдерут шкуру живьем, если я не смогу убедить их, что Егор — помеха. Хотя так и есть. Он уже не такой здравомыслящий, как раньше, и стал более озлобленным и импульсивным. Но пройдет еще немало времени, прежде чем его проблемы станут достаточно серьезными, чтобы они решились принять меры, а время — роскошь, которой у меня нет.
— Разве не разумнее попросить меня прикончить Тиберио и Джоуи? — спрашиваю я. — Диего бы повысили. Он уравновешен, разбирается в политике и мог бы совладать с отчимом.
— Мы не можем так просто нарушить субординацию, — морщится Рокко. — Это аукнется нам, и тогда всем крышка. Все мафиозные группировки мира начнут охоту за нами и нашими семьями. Единственный способ сместить таких людей — доказать, что они наносят ущерб организации в целом, и даже в этом случае остальные члены Совета должны проголосовать.
— Понял.
Бросаю взгляд на дверь фотостудии. Аня там, наверное, уже сходит с ума от страха. Ждет, что Рокко вернется за ней... а я засниму все, что произойдет. Мне так хочется развязать ее, утешить.
Снова смотрю на Рокко.
— Почему Диего их так сильно ненавидит? Дело ведь не только в том, что они дерьмовые боссы. Это кажется личным.
— Это он сам тебе расскажет, если захочет, — отвечает Рокко, — а ты тянешь время. Если тебе не нужна моя помощь, я ухожу.
Блядь, блядь, блядь. Соглашаться на это — безумие. С другой стороны, может, я смогу уговорить Диего потребовать что-то другое. И он ведь не попросит об этом сегодня или завтра. Может быть, через неделю или чуть позже. По крайней мере, я выиграю время.
— Ты действительно можешь настолько реалистично подделать видео, чтобы отчим повелся?
— Кармело хорош в монтаже. Просто потрясающе хорош. Ты слышал о дипфейках?
— Смутно.
— Это своего рода видео, в котором лицо одного человека заменено на другое, настолько умело, что ты даже не заметишь разницы. Итак, ты трахаешь ее на камеру, а она ведет себя так, будто ее заставляют. Я снимаю это. Кармело творит свое волшебство, и все выглядит так, будто ее трахает кто-то другой.
— Это может сработать, — скептически замечаю я.
— Это сработает. Мы даже можем сделать отдельную съемку, где ты стоишь в стороне, наблюдаешь и отдаешь ей приказы, а потом вмонтируем это в видео.
Я иду на безумный, глупый риск. Это даже не поможет выиграть много времени, но другого выхода нет.
— Давай сделаем это, — говорю я.
Глава 17
Прямо за дверью раздаются шаги, и я в панике дергаюсь, пытаясь высвободиться из оков. Увидев Костю, направляющегося ко мне через всю комнату, вздыхаю с облегчением.
По крайней мере, это не тот итальянец. Костя может выпороть меня, наказать, и я вынесу все что угодно... но не переживу прикосновений другого мужчины.
Его губы сжаты в жесткую линию. Он наклоняется, быстро освобождает меня, и я сажусь, потирая запястья.
— Новый план, — говорит он, опускаясь на кровать рядом со мной. — Я должен снять видео и отправить отчиму. В данном случае выбора нет. Либо это будет тот, кто только что был здесь, либо я.
В сердце расцветает надежда.
— Ты, — быстро отвечаю я, — ты знаешь это, Костя.
— Придется притвориться, что ты подчиняешься, но неохотно. Под давлением. Немного притворных рыданий не помешает. Насколько ты хорошая актриса?
У меня вырывается горький смешок: — Ты даже не представляешь насколько хорошая.
Он вымученно смеется: — О, думаю, у меня есть кое-какие представления.
— Зачем тебе понадобилось привлекать другого парня? — обиженно спрашиваю я. — Знаю, ты готов продать меня в пожизненное рабство, но думала, ты, по крайней мере, не захочешь стоять там и наблюдать за этим.
— Я не готов... блядь, Аня, — он закрывает лицо ладонями. — Мне нужно отправить отчиму видео, где ты занимаешься сексом с другим мужчиной. У меня есть кое-кто, кто может заснять нас с тобой и сотворить какую-то высокотехнологичную магию, чтобы все выглядело так, будто это кто-то другой. Я не... не позволю другому мужчине прикасаться к тебе, пока ты здесь.
— А потом? — хватаю его за руку. Мышцы его бицепса дрожат от напряжения. — Костя, будь честен с самим собой, прежде чем отправишь меня на произвол судьбы, которая в буквальном смысле будет хуже смерти. Сможешь ли ты спокойно спать по ночам, зная, что со мной делают?
Его мучительное молчание — мой ответ.
— Я могу помочь тебе разобраться в ситуации с твоей сестрой и матерью. Черт, если уж на то пошло, я готова сама полететь в Москву и прикончить твоего отчима.
Костя разражается смехом. Горьким смехом.
— Вперед, Аня. Профессиональные убийцы пытались, но потерпели фиаско.
— Потому что они хотели выбраться живыми. А у меня нет такой цели, — он поднимает взгляд, останавливаясь на моем лице, и молча качает головой.
— Будучи в бегах, я, чтобы скоротать время, изучала, как смастерить собственное оружие. Так научилась собирать бомбу из материалов, которые можно купить в магазине. И несколько раз испытывала ее в лесу. Мне даже не придется подходить к нему так близко. Бомба-смертник. Да, я умру, но разве это имеет значение?
— Для меня имеет, — пылко заявляет он.
Боль потерь обрушивается на меня. Стараюсь держать все в себе, но иногда это разъедает мои эмоциональные барьеры, как кислота.
— А для меня больше нет. И я лучше умру за правое дело, чем буду продана.
— Я никогда не пошлю тебя на такое. Если дойдет до этого, я сделаю это сам.
— Ты же не собираешься продавать меня, — говорю я, наполовину умоляя, наполовину спрашивая. — Если тебе невыносима мысль о моей смерти, ты не сможешь отправить меня на растерзание какому-то грязному извращенцу, зная, что это меня убьет.
— Не будь так уверена, — угрюмо бросает Костя.
Но он не сказал «нет». Проблеск надежды вспыхивает глубоко внутри меня.
— Помни о моем предложении, Костя. Если твой отчим умрет, это
