ты оставила Машу где-нибудь в безопасном месте, и она растит моего ребенка вдали от всего этого.
О, если бы...
Он продолжает, его голос печален и отрешен: — Но, конечно, это невозможно, потому что даже если бы у тебя был ребенок, он не мог бы быть моим. Мы никогда не спали вместе.
Острый укол боли пронзает прямо в сердце.
— Мы закончили этот разговор, Костя.
— Еще один вопрос. Где Маша?
— Мертва, — слезы щиплют глаза. Эту боль я давно похоронила в самых глубинах души, и мне не нравится, что он пытается вытащить ее наружу. — Доволен?
— Вовсе нет. Знаю, как она тебя любила. Знаю, что всегда была рядом, заменяя мать. Я сожалею о твоей утрате, Аня.
— Я больше не могу говорить, Костя, — глаза закрываются, а на сердце тяжело.
— Отдохни, милая. Просто закрой глаза.
Кладу голову ему на грудь, и следующее, что помню, — солнечный свет, льющийся в окна. Мы проспали так всю ночь.
Резко просыпаюсь и, зевая, соскальзываю с его колен.
— Эта ночь была идеальной, — Костя тоже зевает, прикрывая рот рукой. Затем вздыхает, глубоко и тяжело. — Спасибо тебе за это, Аня, — звучит как прелюдия к прощанию.
Сердце учащенно бьется. Меня ждет моя маленькая тюремная камера. А где-то неподалеку Раиса и две другие девочки застряли в ловушке боли и страданий. Неужели прошлая ночь ничего не изменила?
Стараюсь говорить мягко и нежно: — Так могло бы быть каждую ночь.
Костя мгновенно напрягается. Черты лица заостряются. Он не отвечает.
— Ты мог бы купить меня! И Раису! — умоляюще кладу руку ему на плечо. — Ты любишь меня, Костя. Знаю, любишь. Я тоже люблю тебя, даже после всего, что ты сделал.
— Это невозможно, Аня. Отчим регулярно проверяет меня. Я могу подержать тебя в своей спальне еще день или максимум два, пока ты не оправишься от падения. После этого... я должен вернуться к твоему обучению.
Отчаяние захлестывает меня. Знаю, я так близка к тому, чтобы сломать его защиту, — нужно только подобрать нужные слова. Такое чувство, что они витают где — то в воздухе, ожидая, когда я их найду, — волшебное заклинание, которое спасет меня и Раису.
— Костя, я умоляю тебя. Подумай, на что будет похожа моя жизнь, если ты пойдешь на это. Представь, что другой мужчина приковывает меня к кровати и насилует. Делит меня с друзьями.
В его темных глазах блестят слезы, что шокирует меня. Я никогда не думала, что Костя способен плакать.
— Знаю. Прости, — его голос несчастен, лицо искажено страданием. — Но если я сейчас отступлю, отчим выдаст мою сестру замуж за какого-нибудь старого извращенца, а мать упечет в психушку. А после пошлет за нами отряд смерти, и все окажется напрасным. Я должен это сделать, Аня. И не буду просить у тебя прощения или понимания. Я не заслужил ничего, кроме твоей ненависти. И это будет моим концом.
У меня замирает сердце. Как можно держать меня всю ночь в своих объятиях, заниматься со мной любовью, а потом продать? Почему он даже не пытается найти выход?
— А Раису обязательно втягивать в это? Не мог бы ты хотя бы договориться насчет нее?
Он сжимает ладонь в кулак и с такой силой бьет по приставному столику, что тот подпрыгивает.
— Черт возьми! Сколько раз ты будешь спрашивать меня об этом? Уже слишком поздно! Ее покупатель сдвинул сроки. Они все отправляются завтра, — он сердито вздыхает. — Господи. Я не хотел тебе этого говорить. Ты морочишь мне голову, Аня.
Завтра Раису увезут. Кажется, будто мое сердце превратилось в лед. Все кончено.
Он разочарованно вздыхает и говорит: — Знаю, о чем ты думаешь.
— Я в этом очень сомневаюсь, — каждое слово пропитано ненавистью.
Он хватает меня за подбородок, поворачивая голову, что я вынуждена смотреть на него.
— Ты думаешь, что с уходом Раисы у меня больше нет возможности наказать тебя. Знаю, ты достаточно сильна, чтобы выдержать любые физические пытки, которым я подвергну тебя, так что теперь откажешься сотрудничать, да? Может, даже попытаешься подтолкнуть меня на убийство, чтобы избежать аукциона.
Отдергиваю подбородок и вскакиваю на ноги, отступая назад. Он встает, приближаясь ко мне вплотную.
— Смерть лучше того, что ты для меня уготовил.
— Не дави на меня, Аня. Раиса будет рядом. Если понадобится, я могу связаться с покупателем и вернуть ее, особенно учитывая то, что она уже не будет девственницей. Мне придется заплатить, чтобы выкупить ее, но это не проблема.
Ярость кипит в жилах. Все теплота прошлой ночи испарилась. Я думала, что добралась до него, вернула из тьмы. Ошиблась.
— Я бы хотела вернуться в свою камеру, сэр.
Это резко его останавливает. Гнев понемногу сходит с лица.
— Ты могла бы остаться до завтра. Может быть, даже на два дня. Мы могли бы побыть вместе, пока тебе не придется вернуться в свою комнату, — Костя пристально смотрит на меня. Он хочет меня, нуждается во мне, и мне доставляет порочное удовлетворение возможность отказать ему.
— Вы уже говорили это, сэр. Честно говоря, мне надоело это слышать. Я ваша пленница, а не девушка.
Он мрачнеет, губы сжимаются в жесткую тонкую линию. Молча следую за ним по дому, и когда мы возвращаемся в мою комнату, он приковывает мою лодыжку к кровати.
На пороге он оборачивается.
— Аня..., — как одно слово может быть наполнено такой любовью и тоской?
Я беру его любовь и швыряю обратно в его измученное, красивое лицо.
— Хватит, Костя. Просто иди и утопи свои чувства в бутылке водки. Ведь именно так поступают трусы, — отворачиваюсь к стене и жду, пока он уйдет.
Глава 15
Десять утра, и я уже близок к тому, чтобы как следует надраться.
В унылом настроении сижу в удобном кресле в гостиной. Я собираюсь отправить трех девушек в кошмар наяву. Весь прошлый год мне удавалось абстрагироваться, но Аня разрушила все мои защитные механизмы.
Раису и двух других уже погрузили в фургон. Они под седативными, без сознания, спрятаны в специальных отсеках. Их вскоре доставят покупателю, Морису. Он российский нефтяной магнат, но у него есть особняк в пригороде Чикаго и частный самолет. Через пару недель, как только наиграется с ними здесь, он увезет их на родину.
Аня в своей комнате. Не могу смотреть ей в глаза, только не после того, как по глупости выболтал о Раисе, поэтому отправил Александра принести ей завтрак.
Мне не следовало заниматься с ней любовью.
