это убивает меня, понимаешь? Я умираю каждый день. Сам себя отравляю. Меня мучают кошмары, и я их заслуживаю. Я спиваюсь, загоняя себя в могилу раньше времени, и этого тоже заслуживаю.
Чувствую, как его сердце бешено колотится в груди, а боль в голосе просачивается в воздух, окутывая нас обоих густым туманом.
Потом он вдруг смотрит на меня с нежностью и одновременно с растерянностью, убирая прядь волос с моего лица.
— У тебя нет кошмаров. Я смотрю на тебя, когда ты спишь, и часто ты улыбаешься. Что тебе снится?
— Ты, — вглядываюсь в его глаза. — Когда я засыпаю, мне снишься ты. Мы в России, не знаю, где именно, но ты держишь меня в своих объятиях и говоришь, что любишь. Что никогда не отпустишь меня.
— Это... это прекрасный сон, — он давится этими словами, его голос полон эмоций. — Хотел бы я сделать его явью.
— Ты мог бы, — горячо говорю я, глядя на него, — но предпочитаешь этого не делать. Каждую минуту каждого дня.
Он плюхается на спину, словно придавленный грузом суровой правды, которую на него вывалила. Я не произношу ни слова. Он думает, что у него нет выбора, и меня продадут, потому что никакими словами не переубедить его.
— Аня, — он шепчет мое имя с шокирующей нежностью, — не имею права просить об этом, но я хочу поцеловать тебя. Просто хочу знать, как бы это ощущалось, если бы ты действительно была моей.
Чувствую, как мое сопротивление тает, как московский снег весной.
— Я тоже хочу это знать, — голос хриплый от непролитых слез.
Совсем скоро я буду сидеть в своей маленькой темной комнате ужасов, прикованная к кровати, и тогда... Бог знает что. Сейчас, пока он добр, мне хочется раствориться в нем. Костя нависает надо мной, и я наслаждаюсь тяжестью его тела.
Он берет мое лицо в ладони и целует меня. Мои губы приоткрываются, и его язык скользит внутрь, лаская, исследуя. Стону ему в рот, обвивая рукой его талию.
Он медленно отстраняется, и я подавляю стон. Не останавливайся, никогда не останавливайся. Костя нежно целует меня в шею, и жар разливается по моему телу, собираясь между бедер.
— Да, — бормочу я. Он опускается, обхватывает ладонями мою грудь и посасывает сосок. Покрывает поцелуями живот. Его полные губы нежны, как крылья бабочки.
Он опускается между моих ног и кладет сильные руки на бедра, широко разводя их.
— Так сладко, — выдыхает он, лаская меня языком.
— Ох, — извиваюсь и шире раздвигаю ноги. Костя набрасывается на меня так, будто я сделана из меда, так, словно высасывает нектар. Он медленно поглаживает клитор, и я стону. Жажду большего. Мне нужно трение, нужно освобождение. Но он не торопится, не спеша целуя, облизывая и покусывая чувствительную плоть.
— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Аня?
— О Боже, да. Так сильно, — стону я.
Он садится, тянется к прикроватной тумбочке, выдвигает ящик и достает оттуда презерватив.
— На случай, если ты беспокоишься, но у меня не было секса больше года, — говорит он, натягивая презерватив на свой огромный член. В ответ на мой недоверчивый взгляд он качает головой. — Знаю, у тебя нет причин верить, но принуждать женщину — не мое. Я учу их, как вести себя с хозяином. Это не значит, что я занимаюсь с ними сексом.
— Даже у нас до сих пор не было секса. Почему? — удивляюсь я.
Он приподнимается, оказываясь сверху, его толстый член прижимается к моему входу. Затем хватает меня за запястья и заводит их за голову, удерживая одной рукой.
И все же, прямо сейчас я знаю, что власть в моих руках. Я могла бы сказать ему «нет», и он бы остановился. Это не тренировка, это желание.
— Потому что боялся, что если сделаю это однажды, то стану зависимым, — его глаза — глубокие, бурлящие озера, голос хриплый от желания. — Я бы никогда тебя уже не отпустил.
И одним быстрым толчком он наполовину врезается в меня. Такой большой, что я ахаю, напрягаясь.
— Слишком грубо?
— Мне нравится грубо, — выдыхаю я. — Мне нравится, когда ты доводишь меня до предела.
Он дико ухмыляется и снова толкается в меня, входя на всю длину. Двигает бедрами, удерживая меня на месте, и я невольно закрываю глаза.
— Посмотри на меня, — рычит он. — Не смей закрывать глаза, Аня, — резко открываю глаза, и он смотрит на меня сверху вниз, удерживая, словно в плену. Не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд, и каждый раз, когда он врезается в меня, боль и удовольствие пронзают меня насквозь. Начинаю вырываться, подстегивая его, поскольку потребность становится все нестерпимее. Внезапно оргазм, шокирующим взрывом удовольствия, обрушивается на меня, и я вскрикиваю, выгибая спину. Стенки влагалища сжимаются, он увеличивает скорость, продолжая вбиваться в меня. И вскоре уже сам задыхается от наслаждения, и его член дергается внутри меня.
Он остается внутри, пока моя дрожь окончательно не утихает, а затем очень медленно выскальзывает. Обнимает меня мускулистой рукой, прижимая к своей мокрой от пота груди.
— Я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя в тот день на ланче у отчима.
Сложись обстоятельства иначе, такой милый, романтичный разговор растопил бы мое сердце. Но вместо этого меня окутывает темное, тяжелое облако печали, охлаждая послевкусие после занятий любовью.
— Я тоже, — бормочу я.
Его губы изгибаются в грустной улыбке.
— Когда увидел тебя тем летом, такую взрослую, я мечтал, что буду твоим первым.
Укол прямо в самое сердце.
— Те дни остались в прошлом, — прикусываю губу и отвожу взгляд, — мы никогда не сможем вернуть их обратно.
Костя вздыхает, нахмурив брови.
— Я многого не помню из того времени. Был сильно пьян. Есть ли что-нибудь, что я должен знать?
Да, есть. Интересно, о чем он догадывается. Костя не может знать, не так ли? Но в любом случае, я не собираюсь произносить эти слова вслух. У меня есть секреты, которые будут давить на меня и однажды приведут к смерти, но они только мои.
Вспышка злости прожигает меня насквозь. Если бы он был готов сражаться за меня тогда, ничего бы этого не произошло. Стольких ненужных страданий и смертей можно было бы избежать. Вырываюсь из его объятий, и он не пытается меня остановить.
— Выясни сам, если это так важно для тебя, — голос стал жестким и отстраненным. — Но ты этого не сделаешь. Ты всегда видишь только то, что хочешь видеть, — поворачиваюсь к нему спиной. Он придвигается ближе и снова обнимает меня, зарываясь лицом в мои волосы и глубоко
