Но, с другой стороны, мне хочется быть с ней. Мучительно хочется, как никогда и ни с кем. Все-таки мне необходимо добиться близости с ней, во что бы то ни стало. Я знаю, чувствую, как проникнуть в сердце наивной девочки, как привязать ее к себе невидимыми, незаметными сначала даже для нее самой, но от этого не менее крепкими цепями мучительного острого как наточенный нож убийцы влечения. У меня никогда не было такой юной возлюбленной из современного мира, и к тому же не проститутки. И ладно, пусть для меня это будет связано с определенными переживаниями, в конце концов, боль тоже может быть частью наслаждения. Кроме того, это будет какая-то новая нотка в этом скучном блестящем мире, который мне сильно надоел со всеми его удовольствиями. Скоро мне будет принадлежать другой человек юный живой, со своими мыслями и страданиями, которые скоро будут связаны со мной и только со мной, от этой мысли так тепло на сердце. Она будет, как глоток свежей воды для моей усталой души и тела.
Моя любовь с Соней, конечно, еще более осложнит ссору с Филиппом, которая и так неминуемо последует за приведением в исполнение моего плана, но не убью же я капитана, к сожалению, это невозможно» – с грустью подумал Дирк. И его лицо стало очень жестким и злым на какое-то мгновение, но он согнал это выражение и, слегка улыбаясь, пошел к ребятам. Дирк видел, как Элай подошел и встал рядом с Соней и Данилой.
Цыган тоже оперся локтями о борт корабля, его черные слегка вьющиеся волосы развевались от сильного ветра. Элай вдруг показался Соне воплощением именно того первого образа мужественности и красоты, который невольно возникает в фантазиях девчонок всех времен и народов под влиянием таинственной энергии жизни, наполняющей каждого человека.
– Пираты уплыли в неизвестном направлении, с нашим кораблем опасно встречаться, – сказал цыган спокойным уверенным голосом, – да, ужасный шторм, я понимаю. У нас так всегда. А все-таки нравится ли тебе море? Ты знаешь, каким оно бывает спокойным и прекрасным? Корабль проклят и обречен вечно скитаться по волнам. Капитан почему-то скрывает, как можно избавиться от наказания, это страшная тайна. Все остальные думают сасение невозможно, но я знаю, есть какой-то способ. Я это, в конце концов, выясню, и парусник освободится от проклятия. И тогда мы с тобой заживем нормальной жизнью.
«Почему со мной? – Соню поразили эти слова. – Что он имел в виду? Я буду жить именно с ним или мы будем жить на суше, каждый сам по себе? Да, я все-таки ошибалась, когда мне при первой встрече показалось, что Элай не вызывает у меня никаких эмоций. Мне просто очень хорошо с ним, и когда мы вместе, мне больше ничего в этом мире не нужно».
На море наступило временное небольшое затишье, кто-то из матросов играл на губной гармошке, слышался громкий смех и ругательства.
– А здесь не так уж плохо, – сказала Соня. И они оба вдруг засмеялись. Она сама и ее слова совершенно не вписывались в эту обстановку, Элай и Соня вдруг это почувствовали, и почему-то в тот момент им обоим стало ужасно смешно. Этот смех каким-то образом сблизил их. Соня опять почувствовала сладостную легкость, смешанную с неясным ожиданием чего-то прекрасного впереди, и успокоение, которого не было уже очень давно. Ее охватила непонятная эйфория, хотелось дурачиться и смеяться. Только здесь на корабле она снова начала жить. И, пускай, потом снова вернутся страх и тревога. Мы всегда преодолеваем какие-то сложности, и все равно есть что-то хорошее в жизни. А, может, она просто сошла с ума, и видит странный сон.
И тут к ним подошел Дирк, необыкновенный загадочный Дирк, с которым она чувствовала такое внутреннее напряжение, но все равно хотелось быть рядом с ним. Ее сердце бешено заколотилось.
Элай был в той же широкой красной рубахе с вышивкой, вместо чулков и пантолонов в этот раз он надел шаровары. А штурман решил полностью сменить имидж: на нем был камзол, тонкая рубаха качественной выделки, вроде бы шелковая, чулки, рейтузы и бархатный берет, правда, все далеко не новое.
– Вам очень идет. Рискну предположить, вы так приоделись, чтобы поразить мое воображение, правда, вы, наверно, не в курсе, за последнее время мода немного поменялась, – иронически улыбнулась Соня.
– Проклятая старинная одежда, ненавижу, в смокинге и то чувствую себя лучше, – проворчал Дирк.
– И часто вы надеваете смокинг, здесь иногда устраиваются приемы? А, может быть, балы?
– Ах, девочка моя, ты еще так многого не знаешь!
Лицо Дирка было прорезано морщинами около рта и вокруг глаз. Штурман выглядел старше цыгана лет на пятнадцать, в его лице было меньше жизни, но, наверно, больше какой-то силы и уверенности в себе. Они оба смотрели на Софию, и она не могла сдержать волнения. Ей приятно щекотало нервы то, что Дирк увидел ее с Элаем. А последний с явным неудовольствием слушал ее разговор со штурманом.
– Одежда это просто тряпки, главное, что происходит в душе. Лучше скажи, как тебе понравился наш поцелуй? – неожиданно спросил штурман.
– Это был самый скучный поцелуй в моей жизни, – ответила Соня, но ее голос предательски дрогнул.
– Ну, не буду вам мешать, – сказал Элай и пошел по палубе, в его голосе было такое явное разочарование и насмешка, что Соня не могла этого пережить. Она почувствовала, что как бы ни был симпатичен Дирк, ей не хочется остаться сейчас с этим немного страшным загадочным человеком и совсем потерять расположение Элая, с которым так весело и хочется общаться без конца. Она повернулась и быстро пошла за цыганом. Штурман пробормотал какое-то ругательство и с досадой махнул рукой.
– Он сам поцеловал меня, но сейчас я поняла, что это была ошибка. У тебя в жизни, наверно, тоже было много ошибок? – спросила Соня, догнав Элая, и заглянула ему прямо в глаза.
– Это были глупые и скучные ошибки, а сейчас я мечтаю совершить еще одну, самую прекрасную в моей жизни, – Элай обаятельно улыбнулся, и от этого у Сони пробежали мурашки по спине. Но она машинально отметила, что у него не хватает одного переднего зуба.
– Пойдем, – шепнул ей на ухо цыган.
– Иди за мной, – так же шепотом ответила София.
Они прошли в гостевую каюту, куда Соня запомнила дорогу, и сели на привинченную к полу скамейку.
– Ну почему бы тебе не начать встречаться с Дирком? Он очень богатый человек, это круто, как сейчас стали говорить, – ей послышалась насмешка в небрежном тоне Элая.
– Мне это неинтересно, – быстро ответила она, – а все-таки скажи, вы актеры или сектанты? Или получается вам всем действительно уже больше трехсот лет?
– Да мы тебе совершенно не подходим по возрасту. И они снова засмеялись.
– Скажи, почему вы так долго живете? Что за проклятие лежит на корабле? Ты все время говоришь загадками, – Соню внезапно снова липкой волной окутал страх.
