Так Элай и жил в монастыре, молился, читал религиозную литературу, ему нравилось узнавать о страданиях еврейского народа и жизни святых. Евреи чем-то напоминали ему цыган, а святые монастырских братьев. Элай любил разговаривать с братьями, даже помогать в церкви, где, как ему казалось, царила особая атмосфера торжественности и близости к иному страшному загадочному миру.
Но потом в четырнадцать лет Элаю стало чего-то не хватать, он стал часто раздражаться и скучать. «Вот бы найти цыган», – думал он. Но вся его семья погибла во время чумы. Неизвестно как к нему отнеслись бы в чужом таборе, где он стал бы безродным пришлым цыганом. Элай не знал, что делать, становится монахом он не хотел.
И однажды он увидел, как в монастырской церкви молится не слишком молодая, но очень красивая женщина с мягкими каштановыми волосами. Она сидела на последней скамейке в поношенном черном платье и черном платке, из-под которого выбивались растрепанные волосы, и закрывала лицо руками. Женщина так рыдала, что ему стало жаль ее. Элай не удержался, подошел и спросил: «О чем ты плакала во время службы?». «Я скорблю о своем ребенке, это долгая история». «Расскажи». Она взглянула на Элая, на него невозможно было не засмотреться. Черные глаза, открытый высокий лоб, юное, но уже мужественное лицо, во взгляде отвага и любовь к жизни.
«Пойдем, я расскажу тебе», – улыбнулась она, слезы уже высохли на ее красивом, но очень худом лице с правильными чертами. «Но нам нельзя выходить из монастыря», – в некотором замешательстве ответил Элай. «Один раз можно, даже Господь всегда делает исключения из правил», – уверенно сказала женщина и чуть заметно улыбнулась, эта мягкая улыбка сделала ее лицо необыкновенно привлекательным. Незнакомка дала ему укрыться покрывалом, и они незаметно вышли в толпе прихожан через монастырские ворота. Оказалось, что она жила довольно далеко в небольшом старом домике на окраине города.
Наконец, после долгого пути, во время которого они молчали, Элай и его спутница вошли в грязную маленькую комнату с давно немытым деревянным полом. Там было лишь одно окно, закрытое доской, свет через него не проходил. Незнакомка зажгла старую керосиновую лампу на подоконнике.
Около одной стены на небольшом столе и двух лавках стояла глиняная посуда и остатки пищи, на полу лежало какое-то тряпье. Женщина легла на старую скрипучую низкую кровать около другой стены.
– Утешь меня, пожалуйста, мне так плохо, – сказала она, заламывая красивые руки. Сняла рваные туфли, немного подняла подол платья и положила одну на другую босые худые ступни. Он подсел к ней, стал гладить по волосам и говорить:
– Успокойся, все будет хорошо.
– Это не все, чем мужчина может утешить женщину, – всхлипнула она и чуть улыбнулась сквозь слезы.
– А чем еще?
– Неужели ты не знаешь?
Его собеседница перестала плакать, и на ее лице опять появилась та же чудесная загадочная улыбка, Элай невольно залюбовался ею. Он действительно не знал, в монастыре ему никто не рассказывал об отношениях мужчины и женщины.
– Я тебе сейчас покажу, – сказала незнакомка. Цыган смотрел только на ее большие серые глаза и все, что было в его жизни до этого, казалось таким мелким и незначительным. В тот день они впервые стали близки.
Когда они, наконец, встали с постели, женщина начала рассказывать ему свою историю.
Ее звали Габриэлла. Когда-то она странствовала с бродячими актерами, в составе большой и несколько разнородной труппы, там были факиры, танцовщики, жонглеры, комедианты. Они ходили по городам и деревням, давая различные представления и постоянно усовершенствуя свой репертуар. У нее была интересная жизнь. Она рассказывала о прошлом и ее глаза горели, как звезды на ночном небе. Самым волнующим было неповторимое ощущение, когда слышишь аплодисменты зрителей, владеешь их сердцами – это опьянение славой, которое не променяешь ни на что, ради него можно терпеть все тяготы дорожной жизни. Да Габриэлла и не чувствовала трудностей, она была молода и красива, танцевала, видела мир. Чего еще желать?
А еще она знала, что такое любовь. Ее муж был жонглером и фокусником, он показывал такие вещи, от которых дети и взрослые смеялись до слез и аплодировали. Творчество дарило ему счастье: «Послушай, дорогая, ведь мы приносим людям радость, как это прекрасно». Муж Габриэллы был молод и привлекателен, и они наслаждались жизнью, дорога, аплодисменты, любовь, волнующая неизвестность впереди.
Потом к их труппе пристал один странствующий комедиант. Он был некрасив, но очень талантлив. У него была комическая сценка для двоих, очень забавная, которая нравилась практически любым зрителям. Для нее новому артисту была нужна девушка, которая хорошо танцует, поет и знает некоторые фокусы. Именно Габриэлла подошла для этой роли. Они много общались, разучивая и показывая сценку. Этот странствующий комедиант вскоре страстно захотел близости с Габриэллой. Но она ему отказала, потому что любила мужа, от которого уже ждала ребенка. И тогда один раз комедиант хитростью увез ее к берегу моря и столкнул со скалы. Габриэлла потеряла сознание и очнулась в лачуге какой-то нищей старухи, которая подобрала ее, лежащую в крови без сознания.
Беременность Габриэллы, конечно, прервалась, труппа ее не нашла. Скоро сердобольная одинокая старуха умерла, и бывшая бродячая артистка осталась жить в ее лачуге, с отвращением занимаясь несколькими козами и огородом, что позволяло ей не умереть с голоду.
Габриэлла убедила Элая в том, что теперь его выгонят из монастыря и ему ничего не остается, как поселиться в ее лачуге. Он так и сделал. Цыгану было жаль возлюбленную, но с ней было очень тяжело. Габриэлла порой начинала ни с того ни с сего кричать, что она не любит Элая и чтобы он убирался. Их встреча ошибка, она несчастный человек и хочет покончить с собой. Габриэлла как безумная бросала вещи в комнате и громко рыдала. Затем она просила прощенья на коленях и была неутомима в ласках. Большую часть времени они проводили в постели или за алкоголем.
Элай с радостью открывал для себя и то и другое. Ему казалось, что он, закрыв глаза, летит в бездну, и от этого захватывало дух, и нервы были как струны натянутые до предела. А потом это напряжение сменялось полным расслаблением, как будто ты дошел до края земли, до вершины самой высокой горы и уже просто некуда идти и остается только с удивлением и восторгом смотреть на мир, лежащий под ногами. Но через полгода Элай пришел к выводу, что в жизни обязательно должно быть что-то еще, и он как сильный человек сможет все изменить.
Габриэлла любила выпить и после определенной дозы всегда начинала вспоминать о странствующем комедианте, рассказывать множество подробностей об их общении и совместной работе, а в последней стадии опьянения кричать, что найдет его и убьет.
