его.
– О чем задумался? – спросила Дрю, с довольным вздохом смахивая пену с губ.
Талемир моргнул, и ложь уже готова была сорваться с его языка. Но он понял, что не хочет лгать ей, не хочет, чтобы между ними была какая-то недосказанность. Он допил остатки из своей кружки.
– Я на минутку перенесся в прошлое…
– Ого.
– Но давай пообещаем, что никто из нас не будет повторять это сейчас. Что скажешь?
– И что ты предлагаешь делать?
Талемир оглядел таверну в поисках идей. Он увидел, что на стене висит мишень для игры в дартс. Боги, он не играл в него целую вечность.
– Поиграем в дартс, – сказал он ей, кивнув на круглую мишень рядом с несколькими портретами.
– На что будем играть? – спросила Дрю, наполняя их кружки, прежде чем вскочить и перекинуть ноги через стойку. Она сидела, свесив ноги через барный стол, и выжидающе смотрела на него.
Талемир задумался, почесывая подбородок.
– В конце каждого раунда победитель получает приз от проигравшего.
Дрю скептически приподняла бровь.
– О? И какие же призы мы получаем друг от друга, Воин Меча?
Талемир усмехнулся.
– Это может быть что угодно. Правда, действие, вопрос. Предмет одежды…
– Вот как.
– Только если ты захочешь, – ответил он с ноткой вызова.
– Я хочу увидеть, как ты проиграешь. – Дрю спрыгнула на землю и убрала дротики с доски.
Талемир скрестил руки на груди, и в нем вспыхнула радость.
– Ты, конечно, можешь попробовать.
– Сколько раундов?
– Три.
– Пять, – возразила Дрю.
– Как пожелаешь. Может, сыграем в стандартную игру по правилам срединных миров? Чем ближе игрок подбирается к центральной мишени, тем больше очков набирает?
– Меня устраивает. Три броска зараз?
Кивнув, Талемир взял три дротика, которые она протянула ему, и направился к доске.
– Сначала дамы.
Он стоял у стойки бара, потягивая только что налитый мед и наблюдая, как она выстраивается перед мишенью и, зажав свой первый дротик между большим и указательным пальцами, слегка покачивается взад-вперед на носках. Для той, кто пьет мед и метает дротики в заброшенной таверне, она все еще держалась с почти королевской осанкой.
– Не промахнись, – поддразнил ее Талемир.
– О, я не промахнусь… – Дрю метнула свои дротики один за другим, и каждый попадал все ближе и ближе к яблочку.
Она повернулась на пятках, глядя на него с самодовольным выражением лица.
– Волнуешься?
– Даже не мечтай, – ответил Талемир, занимая свое место.
Он, не теряя время, метнул свои дротики, но они были далеко от цели, а один улетел вовсе за пределы поля, застряв в стене рядом с мишенью.
Дрю издала радостный смешок, и Талемир подавил улыбку.
– Тогда давай твое желание. Что ты хочешь за свою первую победу?
Дрю самодовольно оглядела его, прежде чем скрестила руки на груди и выпятила подбородок.
– Сними рубашку, – дерзко приказала она.
Ответный смех Талемира отозвался вибрацией в груди, проникая под самые кости. «Итак, она выбрала наступательную стратегию. Сыграю по ее правилам». Ему было любопытно посмотреть, как она поведет себя дальше, одержав первую победу. Не сводя с нее глаз, он потянулся к ткани и стянул ее через голову, обнажив торс.
– Интересный выбор приза, Дама Огня, – сказал он тихим голосом, наблюдая, как ее пристальный взгляд из-под полуопущенных век скользит по его груди и животу, а губы слегка приоткрываются. – Тебе нравится?
Несмотря на ее первоначальную браваду, щеки Дрю порозовели, и, хотя это могло быть из-за меда, Талемир подозревал, что дело не только в этом. Он напрягся, ожидая ее ответа, его тело покалывало от ее внимания, но она проигнорировала его вопрос, убрав дротики с доски и заняв свою позицию.
Она бросила дротик снова, и на этот раз, когда подошла очередь Талемира, он действительно попал в цель.
Дрю, нахмурившись, перевела взгляд с идеально торчащих дротиков на него.
– Ты поддался мне в первом раунде.
– Джентльмены никогда не делятся своими секретами, – сказал он, подмигнув.
Она разочарованно хмыкнула и отпила из своей кружки.
– Только не говори мне, что ты заядлая неудачница.
Дрю закатила глаза и уперла руку в бедро.
– Тогда продолжай. Каков твой приз?
Талемиру это доставляло слишком большое удовольствие. Он прислонился к табурету и сделал долгий, неторопливый глоток из своей кружки, как будто ему требовалось все время мира, чтобы обдумать, чего он хочет. Он позволил своему взгляду лениво скользнуть по ней, отметив румянец на ее щеках, прерывистое дыхание в груди. Она реагировала так не только из-за меда, это было несомненно.
Но вместо того чтобы попросить в ответ снять что-нибудь из одежды, он выбрал кое-что другое, то, что не давало ему покоя с их первой ночи в палатке по дороге из Кирауна.
– Что означает твоя татуировка? – тихо произнес он.
Дрю явно растерялась, точно не ожидая такого личного вопроса во время их милой беседы. Но Талемир понял, что ему нужно нечто большее, чем флирт. Он хотел узнать больше об отважной девушке-рейнджере, которая выдержала столько бурь…
На мгновение показалось, что Дрю возразит, но после того, как она несколько раз открыла и закрыла рот, ее рука потянулась к плечу.
– Это любимый цветок моей мамы. – Ее пальцы медленно оттянули ворот рубашки в сторону, открывая покрытую татуировкой кожу. – Голубой жасмин. Цветы в знак памяти о ней и по одному для каждого из моих погибших братьев…
По ее молчаливому взгляду Талемир шагнул к ней и склонил голову, чтобы поближе рассмотреть ее татуировку. Жасмин, украшенный нежными лепестками и замысловатыми листьями, был нанесен искусными тонкими линиями, создавая изящный рисунок на лопатке. Не задумываясь, Талемир провел по нему кончиками пальцев, почувствовав, что тело Дрю стало горячим от его прикосновения.
– Они такие красивые, – пробормотал он.
Время замедлилось, пока они стояли так близко, что Талемир мог видеть, как по коже Дрю побежали мурашки.
– Я сделала ее сразу же после их смерти, – сказала она, натягивая рубашку на плечи.
– А твоей маме она понравилась бы?
Дрю рассмеялась.
– Боги, нет. Она думала, что татуировки делают только солдаты и моряки. Но кажется, отчасти поэтому я их и сделала. Всякий раз, когда я забываю детали ее лица или то, как именно она выглядела, работая в саду, я всегда вспоминаю, как она ругала меня за то, что у меня на теле осталась такая неизгладимая отметина.
Глаза рейнджера наполнились серебром, но она сморгнула слезы и снова расправила плечи.
– Ладно, теперь ты получил свой ответ, Воин Меча. Приготовься к поражению.
– Дело твое, Дама Огня.
Она сдержала свое обещание, победив его честно и без малейшего намека на скромность.
– Ну? – спросил он.
Взгляд Дрю снова скользнул по его обнаженной груди.
– Я могла бы раздеть тебя за остаток игры…
– Попробуй, – бросил вызов Талемир, одарив ее ленивой улыбкой, которая, как он знал, приводила ее в бешенство.
– Но не стану.
– Нет?
– Не в этот раз… – Дрю прикусила нижнюю губу. – Расскажи мне о лучшей книге, которую ты когда-либо читал. Твоя любимая на все времена.
Настала очередь Талемира удивляться: такого он точно не ожидал. Мужчина подошел к своей сумке, висевшей у двери, и достал из самого внутреннего кармана темно-синий фолиант. Томик отличался от той книги, из-за которой мечник позволял другим дразнить себя по дороге в сторожевую башню. Эта книга была особенной. Он протянул ее Дрю и внезапно почувствовал себя уязвимым.
Она повертела ее в руках, проведя пальцами по рельефной надписи.
– О чем она?
Он встретился с ней взглядом.
– О девушке, которая влюбляется в чудовище.
Рейнджер задержала дыхание, осторожно листая страницы.
– Принимаешь желаемое за действительное?
Талемир не пошевелился.
– Это ты мне скажи.
– Я не та девушка, – тихо произнесла она. – Но готова поспорить, что многие в тебя влюблялись.
– Другие меня не волнуют.
Она подняла на него взгляд.
Талемир не вздрогнул и не отвел глаз: он позволял ей видеть себя и все, о чем он желал.
– Я больше не хочу играть…
– Правила есть правила, – пробормотала Дрю. – Но возможно… мы сыграем до самого близкого попадания?
Напрягшись всем телом, Талемир метнул все оставшиеся дротики,
