которого они оба вздрогнули.
— Я сделал это! — воскликнул Томил, его глаза распахнулись в редком порыве неподдельных эмоций. — Я создал проводник!
— Ну, не смотри так удивленно, — сказала Сиона, хотя не смогла сама сдержать улыбку. — Ты достаточно долго изучал формулы.
Подойдя ближе, чтобы осмотреть работу, она увидела, что он идеально воссоздал один из ее безвредных дымовых цилиндров. Это был первый шаг к магии: заучивание заклинаний великих волшебников и их воспроизведение.
— Молодец, — искренне сказала она. — Теперь можешь попробовать настроить его на уникальную голосовую команду. Рада, что хоть у кого-то из нас есть прогресс.
— Вы все еще застряли на той же проблеме, мадам?
К этому моменту Томил уже знал Сиону достаточно, чтобы принять ее мрачное бурчание за «да». Три месяца исследований, и она так и не разработала карту лучше гибридной композиции, которую использовала на экзамене. Это не должно было ее удивлять. Даже с дополнительными ресурсами Высшего Магистериума подобные исследования требуют времени. Проб и ошибок. Но она начинала нервничать из-за полного отсутствия прогресса. К этому моменту у нее уже должны были быть результаты.
— Есть что-то, что мне стоит протестировать? — предложил Томил, окинув взглядом дымящиеся последствия огненных заклинаний, через которые Сиона проверяла состав карты.
Каждый раз, когда она вносила изменения, она перекачивала через новую версию двадцать раз сама, фиксируя результаты, а затем просила Томила сделать то же самое еще двадцать раз. Это давало ей данные как от опытного перекатчика, так и от новичка. Пока ни одно изменение не дало заметного улучшения точности. Точность Сионы упорно держалась на уровне девяносто четырех процентов, а у Томила — около семидесяти трех. Сегодняшние модификации, как она уже понимала, не будут исключением.
— Нечего тестировать, — раздраженно сказала она. — Мы все еще там же, где были вчера, и позавчера, и днем до того.
— Хорошо. — Томил оглядел груды фолиантов и чаши с обугленными веточками, покрывающими каждую поверхность в просторной лаборатории. — Я могу убрать часть книг и посуды, если вы…
— Я еще с ними работаю, — отрезала Сиона.
— Тогда я поставлю чайник.
— Пожалуйста.
Пока Томил шел к шкафу и доставал фарфор, который каким-то образом находил время мыть между резкими приступами чаепития, Сиона вдруг осознала, насколько хорошо он выучил ее ритм. Он взглянул на нее, наполняя чайник — с ожиданием. Обычно в этот момент она начинала изливать ему свою злость на очередные неудачи. Ферин, неужели она правда стала настолько предсказуемой? Нет, подумала она мгновением позже. Никто никогда не считывал такие тонкие сдвиги в ее настроении, как этот Квен. Даже Альба. Томил просто был настолько чутким. Идеальным помощником.
Он впитывал все ее раздражение без жалоб и мягко подбрасывал идеи, когда чувствовал, что ей нужно продолжить обдумывать проблему. Не глядя на его цвет волос и не слыша акцента, кто-то мог бы принять его за исключительно терпеливого и талантливого школьного учителя.
— Кажется, я уперлась в тупик, — призналась она этому выжидающе-внимательному выражению лица. — Я уже умею строить визуализацию карты чуть яснее, чем любой волшебник до меня. Именно это и обеспечило мне место в Высшем Магистериуме. Но после всех моих модификаций она все еще не идеальна. Все еще сложно считывать силу источника энергии по яркости. Все еще остается легкое размытие на границе каждой энергетической точки, и оно создает погрешность при перекачке. А моя задача — устранить эту погрешность. И пока что мне едва ли удалось ее уменьшить — с теми рамками, что у меня есть.
— С теми рамками, что у вас есть? — переспросил Томил. — Разве не вы сами составляете заклинание?
— Не полностью, — вздохнула Сиона. — Вот в чем и проблема. Все методы построения карты используют одни и те же строки для генерации изображения. — Она подтащила к себе том «Анализа Леонидских Принципов» Норвита и пролистала его, чтобы указать на расшифровку Леонидского метода. — Эти строки, если быть точной. Именно они формируют то, как мы видим источники энергии Иного Мира: где есть энергия — там свет, где нет — тьма.
— Но разве это не самый лучший способ построения карты, мадам? — спросил Томил. — Показывать, где есть энергия, а где ее нет?
— Лучший? — переспросила Сиона, заинтригованная формулировкой. — А с чего ты знаешь, как лучше всего отображать энергию?
— Не знаю, мадам. Но, если говорить как простой Квен — легче заметить оленя на заснеженном поле, чем в летнем лесу.
— Правда? — удивилась Сиона, которая никогда не видела снежного поля, разве что на старинных картинах.
— Темное на светлом, или светлое на темном. В моем представлении — это самый верный способ исключить помехи и попасть точно в цель.
— Допустим, — признала она. — Черно-белая картинка, возможно, и правда подходит, чтобы выстрелить в цель. Но как насчет того, чтобы разглядеть детали твоей добычи? Некоторые источники энергии мощнее других, хоть и выглядят одинаково по размеру и яркости — как, думаю, и некоторые животные лучше годятся на мясо. Должен быть способ отображать разницу между этими источниками так же, как охотник видит особенности своей цели. Должен быть способ увидеть Иной Мир во всех его деталях.
— Разве ваш Основатель Леон не утверждал, что Иной Мир находится за пределами человеческого понимания?
— Это Фаэн утверждал, что он за пределами понимания. Не Леон. И вообще, с каких это пор ты стал таким знатоком тиранийских религиозных текстов? — прищурилась она на своего помощника.
По лицу Томила пробежала тень настороженности.
— Если я позволил себе лишнее, мадам, я…
— Нет-нет. Ты не… — Ну, ладно, они оба, строго говоря, позволили себе лишнее, обсуждая учение Фаэна в таком тоне. — Это хорошие вопросы, — поправилась она. Такие, какие обычно приходилось задавать себе самой, пока мозг не начинал плавиться от перегрузки. Но в паре бежать было легче. — У тебя всегда хорошие вопросы.
— Тогда можно еще один?
— Пожалуйста.
— Может быть так, что смотреть на Иной Мир опасно? — предположил Томил. — Как использовать Запретные Координаты? Возможно, прямой взгляд на него слишком опасен для волшебника, как взгляд на летнее солнце? Может, туман защищает глаза… как облака от солнца.
Сиона скривилась. Она считала себя хорошей, благочестивой девушкой, но ненавидела мысль, что что-то может быть непознаваемым. Если это правда — значит, божественное действительно недосягаемо, и тогда в чем смысл стремиться к знанию? В чем тогда ее предназначение?
— Я полностью исчерпала все варианты в рамках ограничений Фаэна, — призналась она с раздражением. — Насколько я могу судить, невозможно создать более информативную визуализацию карты, не изменяя «незыблемые рамки» Леона. А в их нынешнем виде — я просто идиотка с тряпкой, полирующая окно из
