осознаю это так отчетливо, что мое сердце бьется в ритме, слишком быстром, чтобы его можно было понять, и в то же время слишком медленном, чтобы оно могло разбиться. Я знаю, что, возможно, не выйду из этой битвы, и я вижу свою смерть в каждой паре глаз, смотрящих на меня в ответ.
Я перевожу взгляд на Кристена. Я не хочу этого делать. Но это также все, чего я хочу. Я не знаю, чего ожидать от человека, который только и делал, что лгал мне.
Но я знаю, что не ожидаю, что его взгляд будет прикован ко мне, а подбородок упрется в сложенные пальцы, словно в молитве. Не к богам. Ко мне. В этом взгляде столько надежды, страха и уверенности — один его гребаный взгляд, и он разгадывает меня.
Этот взгляд — вера. Он верит, что я выиграю. Он верит, что я достаточно сильна, чтобы победить саму силу, потому что это то, что есть. Эти женщины-воительницы — это сила.
Он верит, что я сильнее. Может быть, он даже верит, что я сильнее его.
В эту единственную миллисекунду, в этот единственный брошенный взгляд я верю в себя. Я знаю, что могу убивать. Я знаю, что могу быть той, кем мне нужно быть для работы. Но чтобы победить в этом состязании, выйти на первое место, я не могу просто быть умелой. Я должна быть сильной, и я должна верить, что мускулы под моей кожей не подведут меня. Я должна верить, что смогу стать королевой.
И как бы сильно я ни хотела найти своего брата, как бы сильно я ни хотела отомстить за своих убитых родителей, я также думаю, что впервые в жизни я хочу чего-то для себя.
Я не просто верю, что смогу выиграть этот турнир. Нет, образ
Кристена открывает мне перспективу гораздо большего.
Я буду, черт возьми, лучшей королевой, которую когда-либо видело это королевство.
Я обдумываю это и с криком ярости бросаюсь в бой.
Затем я пронзаю своим мечом сердца, так что они кровоточат, как мое так долго до этого.
Слишком долго.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Пригнись! — Сера кричит и в ту же секунду замахивается на меня мечом.
Я падаю и прикрываю лицо, когда ее клинок рассекает шею. Кровь забрызгивает меня, но у меня нет времени осмысливать убийство. Я выбрасываю ногу и задеваю женщину, бегущую к Сере, прежде чем вскакиваю и прижимаюсь к ней спиной.
Другие воительницы окружили нас. Они образуют круг, пытаясь сокрушить нас.
— Нам нужно отступить, — кричит Сера и наносит удар по бедру. Я стискиваю зубы и танцую над парой тел, прежде чем наношу удар по той, кто повернулась спиной и сосредоточила свое внимание на другом противнике. Она падает с криком, сбивая противницу с толку достаточно надолго, чтобы я успела нанести второй удар.
Я вонзаю клинок в грудь женщины, но покачиваюсь на ногах. Я устала. Слишком устала. Никакое количество адреналина не поможет мне пройти через всю эту битву.
— Вперед! — я отвечаю Сере.
Она пятится ко мне, и мы прижимаемся лопатками друг к другу.
— Нам нужно отвлечение.
Мои глаза обшаривают арену. Некоторые из более слабых воительниц обратили свое внимание на тех, кто больше их калибром, оставив против нас всего несколько врагов.
И все же это несколько чересчур.
— Не думаю, что нам настолько повезет.
— Тогда мы будем драться до конца, — Сэра стонет, принимая удар сбоку.
Я парирую, блокируя второй удар до того, как он может достичь ее. Я избегаю зрительного контакта с женщиной-воином, пытающейся уложить нас, прежде чем поворачиваю свой клинок и вонзаю его в ее торс. Так проще — не видеть, как свет покидает их глаза. Невинные, невинные, невинные.
Мой мозг визжит, но я отказываюсь слушать. Я не могу. Воительница падает, и я дергаю Серу, побуждая бежать прочь.
Мы бежим к линии деревьев, затем падаем на землю, когда металл со звоном рассекает воздух. В тот же миг мимо проносятся золотые стрелы. Как только они пролетают мимо, мы вскакиваем на ноги и продолжаем бежать, держась за руки.
Только когда первая ветка попадает мне в лицо, мышцы моей челюсти разжимаются. Мы взбегаем на холм, затем прячемся за двумя деревьями, чтобы отдышаться.
Я смотрю на листву, прислушиваюсь к звукам битвы позади.
— И что теперь?
— Мы найдем Хармони.
Сэра судорожно глотает воздух. Она проверяет, нет ли раны на боку. Лезвие глубоко рассекло ее кожу, но на самом деле рана — это минимальная царапина.
Я тянусь к своему бицепсу, надеясь на такую же удачу, но отдергиваю липкую руку.
— Черт, я действительно надеюсь, что в этих сумках есть марля.
Сера прищуривается, глядя на мое плечо. Она хмурится.
— Выглядит плохо.
— Неприятное ощущение.
Я закрываю глаза и откидываю голову на дерево. По мере того, как мое сердцебиение замедляется, боль усиливается. Тихая и ровная сначала, а затем начинается ревущий шторм.
— Крепость недалеко отсюда.
Сера расправляет плечи и убирает меч в ножны.
— Мы должны идти, пока у нас еще есть силы двигаться.
— Кто сказал, что у меня вообще они есть? — я ворчу и делаю вялый шаг вперед.
Сера проводит рукой по своим длинным окровавленным волосам.
На ее лице появляется надменное выражение, и я вижу подобие раздражающей сплетницы, с которой познакомилась в первый раз.
— Просто иди.
Я бросаю сердитый взгляд ей в спину, но следую за ней дальше вверх по холму.
По мере того, как мы продвигаемся вперед, лес становится все гуще, и через несколько минут я перестаю слышать шум битвы. Неподалеку шелестят листья, и я изучаю тени.
— На этой арене только мы, верно?
Сера устало оглядывается на меня, прежде чем сосредоточиться на будущем.
— Арена полна любых испытаний, с которыми, как опасается Наследник, мы столкнемся во время нашего правления.
— На самом деле это не ответ, — замечаю я.
— Нет, не только мы, — невозмутимо заявляет она и раздвигает ветви.
Я изо всех сил пытаюсь пройти сквозь них, поскольку она не придерживает их открытыми для меня. Я ворчу, путаясь в них, пока не справляюсь. Я замедляюсь, и мои мышцы будто превращаются в жидкость.
Сера пересекает реку по тонкой деревянной доске, прежде чем встретить Хармони на другом берегу. За ними — небольшая хижина, сделанная из веток, бечевки и листьев.
Хармони стоит вся в грязи, держа под мышкой охапку сучьев.
— Это ты построила ту хижину? — спрашиваю я. Она пожимает плечами и указывает на нас с сестрой.
— Не
